из этой половины двести раненых.
Массинисса оглядел запыленных, уставших сородичей и сказал:
– Хорошо! Я принимаю вас в свою армию. Раненых будут лечить в Гадесе, здоровых распределят по сотням. А пока собираем шатры! Мы отступаем.
* * *
В римском лагере Публия Корнелия Сципиона настроения были противоречивые. Простые воины радовались тому, что одержали первую победу в полевом сражении под началом нового полководца, а вот командиры были озабочены тем, что дали значительной части пунийцев прорваться на север, и теперь не до конца разгромленная армия Гасдрубала Баркида шла на соединение с Ганнибалом. То, чего хотели пунийцы в начале битвы – вырваться из Испании, хотя и с большими потерями, – они сделали.
Сципион неспроста не отдал приказ преследовать войско врага. С одной стороны, утомилась его конница, задействованная в самом начале битвы при Бекуле, а с другой – у него в тылу оставались еще две армии врага под командованием Магона Баркида и Гасдрубала Гисконида, да еще и очень опасная нумидийская конница этого Массиниссы… Сципион знал, что его отец и дядя погибли в схватке именно с людьми царевича, и он не собирался недооценивать серьезного противника.
За походным столиком напротив с бокалом вина в руке сидел ровесник и друг Сципиона – Гай Лелий, человек, не побоявшийся отправиться вместе с ним в незнакомую Испанию отстаивать здесь интересы Рима. За время постоянного общения они сделались даже в чем-то похожими друг на друга и помыслами, и даже жестами. Для Гая Лелия, выходца из бедного плебейского рода, служба у патриция Сципиона была верным шансом добиться высокого положения в Римской республике. Однако и Сципион нашел в нем верного помощника и надежного исполнителя всех своих замыслов. Гай Лелий удивительно хорошо командовал что конницей, что пехотой, однако лучше всего его талант раскрылся в управлении флотом. В отличие от Сципиона, которого укачивало, его друг любил корабли, плавания; оказываясь на земле, он даже немного скучал по водной стихии.
В большую палатку командующего армией заглянул один из помощников Сципиона.
– Здесь привели интересного пленного, проконсул. Тебе стоит на него взглянуть.
Оба римлянина повернули головы к входу, куда вошли двое воинов, которые вели юного связанного нумидийца. Он был в запыленной, растрепанной и местами порванной одежде и в одной сандалии – видимо, отчаянно сопротивлялся при пленении.
Следом в палатку вошел Квинт Статорий.
– Проконсул, перед тобой – племянник самого царевича Массиниссы! Его зовут Массива, – представил центурион пленника.
– Надо же, какой красавец! – криво усмехнулся Гай Лелий. – Был бы девкой, цены б ему не было!
Привыкший на море к соленым шуткам друг Сципиона не сдерживался и на суше. Пропретор снисходительно относился к этому недостатку боевого товарища, так как других подобных изъянов у него больше-то не было.
– Как хорошо, Квинт Статорий, что ты изучил нумидийский язык, – отметил Сципион. – Когда у меня будет свободное время, я хочу, чтобы ты дал мне несколько уроков.
– Я готов! – чуть склонил голову центурион.
– Ну а пока мы сделаем вот что…
Сципион прошелся по палатке, напряженно думая о чем-то о своем. Потом принял решение и произнес:
– Пожалуй, мы отпустим этого замечательного юношу…
– Что?! – в один голос вскричали Статорий и Лелий.
Последний на правах друга грубовато поинтересовался:
– Проконсул! Это что еще за благотворительность?!
Сципион подошел к юноше и, глядя в его испуганное лицо, произнес:
– А что вы предлагаете? Убить? Тогда мы разозлим его дядю, царевича Массиниссу, и получим множество ненужных проблем, которые он мастер создавать. Оставить среди пленников? Его могут убить свои же за неудачное командование, а виновными окажемся мы. И опять получаем Массиниссу в роли кровного врага. Так?
Лелий и Статорий переглянулись и вместе кивнули.
– А если мы просто отправим его обратно к дяде, то получим сразу несколько выгод. Во-первых, будем очень благородно выглядеть в глазах нумидийского царевича и заставим его чувствовать себя обязанным нам. И это в будущем может пригодиться. Во-вторых, если его дядя будет в ярости и сам казнит племянника, вопрос со смертью этого парня решится сам собой, и наши руки будут чисты. А в-третьих, что более вероятно, Массинисса, чтобы выручить родственничка, доверит ему командование каким-либо отрядом нумидийцев. И этот очаровательный Массива угробит его так же, как и предыдущий, тем самым поспособствовав уменьшению наших врагов. Ну, чем не хорош мой план?
Теперь центурион и Лелий горячо захлопали со словами:
– Замечательно, проконсул!
– Ты сделаешь из этого нумидийского пленника троянского коня для его дяди!
Сципион подошел к своему походному сундуку, достал один из новеньких плащей, а также дорогую римскую тунику. Добавил к ним золотой браслет и новые крепкие сандалии. Взяв все это в охапку, принес и вложил в руки ошеломленного Массивы.
– Статорий, переведи ему, что его отпускают и дадут возможность добраться до своих. Пусть он расскажет своему дяде, что этот поступок – дань моего уважения славе и воинскому таланту царевича Массиниссы. И еще! Пусть скажет, что я ничего не жду взамен за массильского царевича, но был бы рад однажды встретиться с ним не на поле боя и просто поговорить. Пусть он найдет для этого возможность, и, клянусь богами, Массинисса об этом не пожалеет!
Центурион перевел, и обрадованный Массива рассыпался в благодарностях.
– Так и сказал, что я не пожалею о нашей с ним встрече? – недоверчиво переспросил Массинисса племянника, которого на следующий день доставили разведчики дальнего дозора.
Тот стоял перед ним в дорогой римской одежде и сандалиях, с плащом в руках.
– Мне так перевели. И я передал тебе все слово в слово, – сказал Массива.
– Да-а, – задумчиво оглаживая бороду, произнес царевич. – Занятный человек этот Сципион!
Глава 10
Конец Иберийской кампании
Однако мнение Массиниссы о талантах Сципиона вскоре изменилось. Одержав не очень убедительную победу при Бекуле, проконсул не только не смог добить Гасдрубала Баркида, но еще и допустил соединение с ним армии его брата, Магонида Баркида. Тот после отступления удачно сманеврировал и, ведя свое войско быстрым маршем, настиг родственника на северо-западе Испании.
Там они получили письмо от Ганнибала, в котором старший брат требовал от Гасдрубала поскорее присоединиться к нему, набрав по возможности как можно больше иберийских воинов, желательно из племен, которые пока за пунийцев, но могут переметнуться к римлянам. Магону предписывалось отдать брату свои войска и отправиться на Балеарские острова – набирать наемников-пращников. В письме было и поручение для других полководцев. Гасдрубалу Гискониду предписывалось охранять главный крупный порт и военную базу пуницев – Гадес, а Массиниссе следовало
