ход пошли осмоленные дротики, которые тоже поджигали в углях и швыряли в лагерь подальше – туда, куда огонь еще не добрался, или в те места, где воины врага сумели организоваться и пытались тушить пожар. Вскоре таких мест почти не осталось: все бросились спасаться. А за ними по пятам шла раздуваемая ветром стена огня.
Гасдрубал Гисконид проснулся от криков и даже сквозь толстую ткань шатра увидел огненные всполохи. «Пожара в лагере мне только и не хватало!» Он быстро оделся, выскочил наружу и увидел, что его воины смотрят, как горит соседний лагерь союзников.
– Глупые дикари! Человечество столько лет пользуется огнем, а они до сих пор не научились с ним обращаться! – громко пошутил он, и стоявшие рядом пунийцы рассмеялись. Затем он приказал: – Ребята, идите и помогите этим союзничкам тушить пожар, а то останемся без их армии, чего бы мне очень не хотелось.
Пунические воины и наемники взяли с собой ведра с водой, багры и связки прутьев, чтобы сбивать пламя, и невооруженные, без доспехов, вышли из своего лагеря и отправились к соседям. Оттуда в разные стороны разбегались воины армии Сифакса, некоторые на ходу сбивали с себя пламя. Шедшие им на помощь пунийцы поначалу смеялись и отпускали шуточки, пока не заметили, что их число начинает убавляться, потому что некоторые люди из «пожарной команды» почему-то падают на землю. Из-за отчаянных криков людей, ржания коней и треска сгораемых хижин они не сразу расслышали свист камней, пущенных в них из пращей. Освещаемые пламенем пунийцы были хорошо видны в ночной темноте, а вот вражеских стрелков, пулявших в них из темноты, видно не было.
– Что это? – закрутились на месте пунийцы. – Это просто пожар или атака врага?
Растерянные командиры карфагенян тоже ничего не понимали.
И тут из темноты в них полетели еще и дротики, а затем пилумы – метательные копья легионеров с длинным металлическим наконечником, чтобы застревал во вражеских щитах и его невозможно было отрубить. А следом из темноты на безоружных пунийцев вышел строй римской тяжелой пехоты.
С отчаянными воплями, побросав ведра, багры и прутья, карфагеняне понеслись к своему лагерю: теперь им было не до союзников, самим бы спастись! Вернувшаяся толпа нарушила строй их товарищей, уже готовых к сражению и облаченных в доспехи, возникла сутолока и неразбериха уже у пунийцев. И тут из-за сооруженного ими забора из бревен в их добротные шатры полетели факелы, которые бросали римские пехотинцы. Ветер не прекращал дуть, и ненасытное пламя стало пожирать и второй лагерь.
Вставшие у двух выходов легионеры, не разбирая, рубили всех, кто выбегал из ворот. Пунийцы кинулись спасаться через другие два выхода, и там быстро образовались заторы. Люди в панике давили друг друга, дико ржавшие от боли лошади с горящими гривами и хвостами с разбегу прокладывали себе путь в этой толчее, и кому-то удавалось выскочить в степь и нестись по ней ярким пятном в темноте.
– Как бы в этой сутолоке и наши не пострадали, – забеспокоился Сципион и велел трубачам трубить отход.
Мелай кивнул своему сигнальщику, и тот тоже исполнил сигнал отступления.
Затем оба полководца с тревогой стали смотреть в темноту. Какое-то время было тихо, затем послышался мерный топот калиг – сандалий легионеров. Нумидийцы в своей мягкой кожаной обуви возвращались неслышно.
Один из опытнейших центурионов, командовавший вылазкой, подбежал к Сципиону и доложил:
– У нас около ста убитых, порядка двухсот раненых и обожженных!
Появившийся из темноты Массинисса был расстроен.
– У меня тоже почти сто убитых. Все остальные ранены или с ожогами. Массесильские стрелки отстреливались, а мои люди все были без доспехов…
– И все же посмотри туда, царевич Массинисса! – глядя восхищенными глазами на два пылающих вражеских лагеря, произнес проконсул. И усмешкой добавил: – Кажется, ты ввел меня в заблуждение…
– Чем же? – недоуменно произнес царевич.
– Ты обещал мне лишь немного убавить численность врага, однако твоя идея принесла нам победу! – улыбнулся Сципион. – Давай с тобой щедро наградим всех участников ночной вылазки!
Массинисса согласно кивнул. Легионеры и нумидийцы огласили темноту обрадованными кличами.
* * *
Сифакс и его люди разбили новый лагерь в местности, которую называли Великими равнинами. Это удобное для сражения конницы место в пунических владениях прикрывало направление на нумидийские земли.
Пожар пощадил большую часть его массесилов, почти не тронул мавретанцев и добил не всех массилов, покорившихся царю и числившихся в его войске. Быстрые кони и удобное расположение на краю лагеря спасло большую часть его конницы.
Вскоре на Великие равнины вышло довольно многочисленное пешее войско гарамантов. Оно сохранило боеспособность, хотя немало его воинов было ранено и обожжено. Их царь Такфаринат был очень зол на нумидийского лидера и повел своих людей на юг, мимо лагеря нумидийцев и мавретанцев, не останавливаясь.
Сифакс подъехал к нему и спросил:
– Почему ты уходишь? Римляне еще не разбиты. Оставайся! Мы дадим им бой, и я выполню все, что тебе обещал…
– Ты обещал гетулам Чевесту и Челепту! Их воины сгорели в лагере почти все. А мне обещал Капсу – я потерял около трети своих людей! С теми, что остались, я еще смогу осадить Золотой город и взять его. Однако если я останусь с тобой, то, боюсь, что после новой битвы с римлянами мне придется штурмовать Капсу одному… Прощай, Сифакс!
Гарамантский царь помахал ему на прощание огромной рукой и проехал мимо на своем разукрашенном слоне.
К Сифаксу приблизился командир мавретанцев:
– Может, нападем и отомстим им за измену?
– Ни к чему тратить на них силы… Нам предстоит сражение со Сципионом. Он перехитрил меня и ударил первым, пока я надеялся, что смогу обмануть его. Ладно, прикажи своим людям выставить усиленные дозоры вокруг места нашего расположения! Не хватало, чтобы римляне сожгли и этот наш лагерь.
Мавретанец кивнул и уехал выполнять распоряжение.
Спустя два дня дозорные сообщили Сифаксу, что к Великим равнинам подходит большая армия. Дозорные били неопытными, молодыми и даже не разглядели, чьи это были войска. Выругавшись, Сифакс сам отправился к передовым дозорам и увидел, что это идет пуническое войско во главе с Гасдрубалом Гисконидом. Два полководца встретились.
– Вижу, ты потерял не так много людей, раз ведешь такую армию? – поинтересовался Сифакс.
– Я лишился большого количества людей, но немало и спаслось. Мне удалось уйти в Карфаген, где меня чуть не казнили за поражение… Выручил Абдешмун Ганонид. Он мой дядя как-никак! Мы набрали новую армию. И самое главное, второй суффет отдал мне кельтиберийских наемников, которых привел вождь испанского племени илергетов Индибилис. Когда-то
