лицо руками. Ей следовало знать. Как она благодарила Бога за свою любимую матушку! Пока она была там, стойкая и заботливая, бояться было нечего.
— Она, однако, жаждет заключения связывающего контракта между вами и принцем Уэльским и настаивает, чтобы это было улажено в течение ближайших нескольких месяцев.
Екатерина не могла говорить. Принц Уэльский казался хорошей партией по сравнению с его отцом; но главным образом, полагала она, потому, что брак с ним неизбежно будет отложен до достижения им брачного возраста. Ему не было еще и двенадцати, так что впереди было по меньшей мере два года свободы. О, это были поистине добрые вести.
— Я знаю, что вы довольны отказом вашей матушки.
— Я так недавно овдовела. У меня нет желания выходить замуж снова... пока.
— Вам придется немного подождать, пока Принц подрастет, — де Пуэбла улыбался. У него было небольшое поручение от Короля, и он размышлял, как лучше преподнести его Екатерине. Он продолжил: — Ваша матушка предположила, что юная королева Неаполя стала бы подходящей партией для Короля. Она недавно овдовела, и ей около двадцати семи лет.
— Она, несомненно, больше подошла бы по возрасту, чем я.
— Ваша матушка ожидает, что вы напишете письмо с соболезнованиями королеве Неаполя. Она только что потеряла мужа, и вы, сами недавно овдовев, поймете ее печаль.
— Разумеется, я сделаю это.
— Это хорошо. И оно должно быть передано лично в руки самой королеве Неаполя.
— Это была единственная просьба моей матушки?
— Да. Но у меня есть от нее письма для вас.
Екатерина жадно потянулась к ним, и, вручив послания, де Пуэбла откланялся.
Она с жаром читала письма. Они заверяли ее в любви и заботе матери. Изабелла никогда не переставала думать о ней, хотя их разделяло так много миль. Вскоре она станет нареченной невестой принца Уэльского, а однажды — Королевой Англии. Она должна всегда помнить, что она испанка по происхождению, даже если в браке станет англичанкой. Она никогда не должна забывать, что мать постоянно думает о ней, заботится о ней и все время трудится ради ее блага.
Екатерина поцеловала письма, перечитала их множество раз, написала письмо королеве Неаполя и предалась чувству огромного облегчения.
***
Король принял посланников сразу же по их возвращении из Неаполя. Им было дано указание, что письма, написанные принцессой Екатериной, не должны быть переданы никому, кроме самой Королевы.
Теперь они вернулись с отчетом о том, что видели.
— Расскажите мне о Королеве, — сказал Генрих, сразу переходя к делу. — Ей двадцать семь лет, я знаю. Выглядит ли она на свои годы? Миловидна ли она?
— Она выглядит моложаво, Сир, и она миловидна. Но разглядеть было непросто, ибо всякий раз, когда мы находились в ее присутствии, она носила огромную мантию, открывавшую лишь лицо. Но она показалась нам красивой... насколько мы могли видеть.
— Она высока или низка?
— Милорд, мы не видели ее ног и высоты каблуков. Из того, что мы видели, кажется, она среднего роста.
— Скажите, какова ее кожа? Нет ли пятен или отметин?
— Нет, милорд. Светлая и чистая... насколько мы могли видеть.
— Какого цвета волосы?
— Судя по тому, что мы видели — и по цвету бровей, — каштановые. Глаза у нее карие... с оттенком серого.
— Зубы?
— Белые, чистые и ровные. Губы округлые и полноватые. Что до носа...
Они замялись, и Король быстро сказал:
— Да, да, ее нос?
— Он немного выступает посередине и чуть загнут книзу на конце. У нее хороший нос.
— А, — произнес Король. — А что насчет груди?
— Грудь довольно велика и полна, милорд. Она туго зашнурована по моде той страны, отчего кажется полнее, чем есть на самом деле, а шея выглядит короче.
— Есть ли у нее волосы над губой?
— Нет, милорд.
— Скажите, подходили ли вы достаточно близко, чтобы узнать, свежее ли у нее дыхание?
— Мы полагаем, что так, милорд.
— Говорили ли вы с ней после того, как она постилась?
— Мы не могли прийти к ней в такое время, милорд, и не могли быть уверены, что она постилась. Можем лишь сказать, что кожа ее была чистой и светлой, и мы не уловили никаких неприятных запахов в ее присутствии.
— А, — сказал Король. — Кажется, она достойна.
Он отпустил послов и задумался о новой жене, которая у него будет.
Она должна обладать всеми теми достоинствами, в которых он так жаждал удостовериться. Ему нужно зачать детей, и этот процесс легко мог стать для него отталкивающим, если бы новая жена не соответствовала необходимым требованиям. Королева Елизавета была одной из самых красивых женщин в стране, и он не испытывал непреодолимого желания; но он всегда исполнял свой долг, хотя и должен был признаться, что испытывал определенное облегчение, когда его Королева была беременна и надобность в супружеских обязанностях отпадала.
А теперь... эта новая жена. Королева Неаполя. Неаполь стоил немало. Он продолжит переговоры о браке. Он был уверен, что народ Неаполя будет в восторге от союза с Англией, которая под властью своего мудрого короля быстро становилась силой на европейской сцене.
Но были и другие послы, чей отчет был для Генриха даже важнее внешности его жены. Они хорошо поработали и жаждали рассказать ему о своих открытиях.
Новости, которые они принесли, были тревожными. Фердинанд действовал быстро после смерти короля Неаполя, и Королева теперь не имела почти никакого веса. Ее собственность конфисковали, и у нее осталось совсем немногое. Она зависела от Фердинанда Арагонского, получая от него небольшой доход.
Генрих покрылся холодным потом от ужаса, услышав этот доклад. Неужели Изабелла предложила это с иронией — с некоторой зловредностью? Он знал, что имеет репутацию человека скупого и придающего огромное значение имуществу. Он только что решил, что королева Неаполя отлично подойдет в качестве следующей Королевы Англии, и, по сути, был готов составить прошение о ее руке.
Это меняло всё.
Пусть у королевы Неаполя чистая кожа и свежее дыхание, но если она без гроша, а титул ее пуст, она не годится в жены Генриху Тюдору.
Это было разочарование. Две невесты потеряны за очень короткое время.
Но он был не из тех, кто отчаивается. Охота за новой Королевой Англии продолжится.
***
Теперь больше не было оправданий для задержки. Церемония помолвки должна была состояться, и она будет обязывающей.
