Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
Как мне рассказали позже, Жоффруа, граф Анжуйский, въехал в город только со своей свитой. На городской площади у собора жители города поклялись служить ему верой и правдой и исправно платить налоги. Граф Жоффруа подтвердил их самоуправление и еще какие-то привилегии, данные предыдущими правителями. После чего был пир для избранных и народные гуляния для остальных. Мы в это время стояли на якоре на рейде, подсчитывая, сколько денег заработали, ничего не делая.
После трех дней отдыха (интересно, от чего это они отдыхали?!), армия отправилась в сторону Руана. По пути нам попадались небольшие крепости, которые сдавались через три дня плюс минус пара дней. Я сопровождал армию по морю. Когда она находилось недалеко от берега, перебирался на сушу и вместе со своими рыцарями принимал участие в грабеже деревень несговорчивых сеньоров. Боевых действия не было, если не считать болтов из арбалета в спину зазевавшемуся солдату. Это крестьяне благодарили за грабежи.
К Рождеству добрались до самого Руана. Я бывал в этом порту в двадцать первом веке. Помню, что высота прилива здесь всего метра два, а вот в Гавре, который расположен возле впадения Сены в пролив Ла-Манш – семь с половиной. Сена в то время превратилась в безжизненную сточную канаву, в которой не водились ни рыба, ни лягушки, ни пьяных русских туристов, а Руан – в столицу заштатной провинции. О былых временах напоминал лишь кафедральный собор Нотр-Дам – впечатляющий образец готики. В свое время он послужил натурой для Клода Моне. Как я понял со слов экскурсовода – пахнущей фиалками, пожилой дамы, внучки белоэмигрантов, – именно для этого собор и был построен.
Интересно складывается судьба у разных город. На месте столицы огромного государства остаются одни руины, а на месте зачуханной деревеньки появляется столица. Кто в двенадцатом веке знал о существовании Москвы? Разве что боярин, которому она принадлежала. А сколько человек за пределами Франции в двадцать первом веке знают о существовании Руана? Я имею в виду не само слово «Руан», а что из себя представляет этот город. Наверное, через несколько веков и Москва превратится в провинциальный городишко. Земля не может долго переносить такое скопление мерзости в одном месте.
В двенадцатом веке Руан – столица герцогства Нормандия, один из крупнейших городов Европы, по крайней мере, северной ее части. И Сена полна рыбы. Мы ставили сети, и каждый день ловили столько рыбы, что сами объедались, угощали графа Анжуйского и часть меняли у маркитантов на вино. Располагался город на правом берегу Сены, там, где в нее впадала небольшая речушка. Он вытянулся вдоль берега. Чуть выше города река делала поворот влево, и в том месте образовались два острова: верхний – узкий и более длинный, нижний – короче и шире. Городские стены были каменные, сложенные из песчаника, высотой метров десять, с круглыми и прямоугольными башнями, которые были выше метров на пять. Говорят, стены толщиной метров пять, так что баллистам графа Анжуйского здесь нечего делать, а требуше пока не изобрели или я их просто не видел. Еще у графа Жоффруа были «инженеры» с отрядами землекопов, которые должны были сделать подкопы. На эти подкопы и делалась основная ставка.
Я поставил шхуну на якорь ниже островов, чтобы контролировать сообщение между городом и левым берегом. Для этого у нас был ял и пара трофейных баркасов, которые мы притащили с собой.
Армия начала осадные работы: вырыли ров и насыпали вал там, где город не защищала река, чтобы осажденные не могли напасть внезапно, и такой же вал для защиты от нападения с тыла. Две команды землекопов под руководством «инженеров» делали подкопы. Как я понял, пока неудачно, потому что мешали грунтовые воды. Работы продолжались с утра до вечера и велись в спокойном, размеренном темпе, словно занимались не осадой, а прокладкой дорог и канализации. Горожане тоже не проявляли особой воинственности. Видимо, обе стороны понимали, что рано или поздно город падет. Может быть, горожане надеялись, что холодная зима заставит нас снять осаду. Но зима, назло им, была теплая.
Больше всего воинственности проявил Галеран де Бомон, граф де Мёлан. Большая часть его владений находилась в Нормандии и Иль-де-Франсе. Как только старший из братьев де Бомонов узнал, что его владение захватил Жоффруа Анжуйский, сразу перешел на сторону императрицы Мод. Галеран де Бомон принёс ей присягу верности и вернулся в Нормандию, где получил обратно свои земли, а также Эльбёф, бывшее владение его матери. Чтобы укрепить свои позиции в Нормандии, он женился на Агнессе де Монфор, дочери Амори де Монфора, графа д’Эврё. В самом начале осады Галеран де Бомон захватил и сжёг руанский пригород Эмандревиль и церковь Святого Севе́ра, в которой погибло множество людей. Они были уверены, что их противники – христиане, не тронут церковь. Ха-ха! Когда запертые в горящей церкви люди начали кричать, призывая во имя бога спасти их, Галеран де Бомон произнес насмешливо:
– Неужели они думают, что бога интересуют такие ничтожные людишки?!
Когда мой контракт закончился, граф Жоффруа попросил остаться до захвата Руана, и я согласился. Мы вроде бы выполняли очень важную работу, но при этом ничего не делали, ничем не рисковали. За это нам обещали заплатить столько же, сколько и тем, кто воевал. Плюс немалая надбавка за шхуну. Только вот в последнее время возникли проблемы с оплатой. Подозреваю, что графу Анжуйскому надо как можно скорее захватить столицу и особенно казну герцогства, чтобы расплатиться со своей армией и с нами в том числе. Это одна из причин, почему я решил остаться. Уходить, не получив деньги, глупо, а ссориться с графом Анжуйским – еще глупее. Он ведь без пяти минут герцог Нормандский.
Прошло Рождество и Новый год. Второй праздник здесь пока не отмечают. Точнее, год у них начинается после Пасхи. Только я в гордом одиночестве в полночь по русской привычке выпил и закусил при свете свечи. Загадывать ничего не стал, потому что не мог определить, чего я хочу в эту эпоху. Вроде бы у меня есть всё, чтобы достойно встретить старость. Точно знаю, чего я пока не хочу – возвращаться в двадцать первый век. Отвык я от чиновничьего беспредела, суеты технического прогресса и химизации природы и общества. В Европе двенадцатого века я дышу чистым воздухом, ем натуральные продукты, и не надо никаких паспортов, виз, лицензий, справок. Да, войны здесь случаются чаще, но они не такие беспощадные и бессмысленные, как войны «цивилизованных людей». Нации пока не сформировались, и всем до задницы, кто я по национальности. Важно, что ты за человек: подонок или не очень, боец или нет, лидер или исполнитель. По заслугам и награда. Есть, конечно, элемент случайности, но не так высок, как будет через несколько веков, когда ты мог ничего не добиться в жизни только потому, что родился не в той стране. Я помню, как моя мечта стать капитаном дальнего плавания разбивалась о нежелание кагэбэшников выпускать меня заграницу. Боялись, что не вернусь в родную навозную кучу. А ведь не вернулся бы…
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
