вернуться. Осторожно выбравшись из рук мужа, я встала с постели и подошла к окну.
Ливень мгновенно закончился, словно только меня и ждал. Одна из ламп легкой подсветки в газоне неисправно моргала, словно посылая какое-то послание азбукой Морзе и наполняя сад беспокойными тенями. Я наблюдала за их танцем, пока ветер не очистил небо от остатков туч, бесстыдно оголив красоту царственно шествующей по нему бледно-желтой убывающей луны. Было приятно стоять и ни о чем не думать, впитывая красоту мягко ступающей ночи.
Из почти медитативного состояния меня вывела тень, размытым темным сгустком скользнувшая по саду. Глаза обшарили каждый уголок, но ничего не нашли. Я собиралась вернуться в теплую кровать под бочок к Алексу, когда боковое зрение заставило резко повернуть голову.
Недалеко от качелей, прямо посреди грязи из-за размытого ливнем грунта, стоял огромный, в холке, наверное, мне по пояс, черный пес. Его алые глаза полыхали, как адское пламя. Из приоткрытой пасти, полной даже издалека различимых клыков, свисал большой розовый язык, с которого капала слюна. Он смотрел, казалось, прямо мне в душу, в глубине которой поднимались, как осевшая на дно взвесь, смятение и отчетливое осознание того, что я уже видела эту странную собаку. Не такую же или похожую, а именно эту. Но отзвуки воспоминаний, что бились внутри, как мячик о стены, эхом оповестили о своем присутствии и растаяли без следа.
- Моя ранняя пташка, - прошептал Алекс, обняв меня. Я вздрогнула и отвлеклась на него. – Прости, напугал?
- Не ты, - мой взгляд вернулся на то место, где стоял пес, но там уже было пусто.
- А кто? – голос Охотника стал напряженным.
- Там стояла псина огромная, - я ткнула пальцем на грязь неподалеку от качели.
- Слава богу, а то уж подумал всякое. – Он облегченно выдохнул.
- Что подумал? – я развернулась к мужчине лицом.
- Что приходил серенький волчок, чтобы укусить тебя за бочок – потому что не спишь, - он рассмеялся.
- Волчок был черным, - уточнила я, уже с улыбкой. И самой теперь казалось, что это все привиделось. Глаза, полыхающие как адское пламя! Надо же такое придумать! Видимо, госпоже Орловой свойственны буйная фантазия и воспаленное воображение.
Или все проще – у страха глаза велики и трусы плохо пахнут, как говорил… Кто так говорил? Не помню. Да сейчас и не важно. В данный момент меня волнуют куда более интересные вещи!
– Ты так и будешь убегать после каждого поцелуя? – в лоб спросила я, увидев жадный взгляд супруга.
- Знала бы ты, какое желание порождаешь во мне! – хрипло прошептал он. – Прижимаешься в этой обтягивающей маечке и крошечных трусиках!
- Еще и не начинала прижиматься. Потому что опасаюсь, что если обниму, снова сбежишь.
- Саяна, что ты чувствуешь ко мне? – неожиданно мужчина сам притянул меня к себе и пристально вгляделся в мои глаза.
- Я хочу тебя, - вырвалось у меня.
- Но… - Охотник помедлил, - ты меня любишь?
- А может, начнем с простого? – попыталась увильнуть моя хитропопость.
- Я не могу так, - прошептал Алекс. – Получается, будто пользуюсь ситуацией, это подло.
- Муж, я хоть и не помню ничего, но все же перед тобой, вроде, взрослая женщина. Которая вправе распоряжаться своим телом.
- Мне не тело твое нужно, а душа. – В его глазах протаяла такая боль, что шутки замерли у меня на языке.
- Может, поэтому я тебя и полюбила, не думал об этом?
- Когда ты рядом, я вообще думать не могу! – простонал муж и, как и всегда в последнее время, быстро вышел из комнаты.
Через пару минут я увидела его в саду с ящиком, в которых мужчины обычно хранят инструменты. Что Охотник задумал, стало ясно, когда он присел перед мигающей подсветкой. Решил хоть что-то сломанное починить, видимо. Похвальное стремление, только направлены усилия не в ту сторону. Я усмехнулась и отошла от окна. Но стоило сделать лишь несколько шагов, как в саду раздался громкий крик.- Что? – мне удалось добежать до Алекса в рекордные сроки.
- Ничего страшного. – Он скривился, зажимая руку грязной тканью. – Порезался просто.
- Покажи. – Муж неохотно снял с раны эту ужасную тряпку. - Ничего себе просто! – я покачала головой, глядя на глубокую рану на тыльной стороне ладони. – Ты и сухожилия, как минимум, надрезал. Надо шить.
- Нам нельзя светиться в больницах.
- С ума сошел? Такое нельзя просто обеззаразить и забинтовать! Ты же без руки в итоге останешься!
- Саяна, мы не можем идти к врачам.
- Но другого способа нет!
- А если скажу, что есть? – мужчина внимательно посмотрел на меня.
- О чем ты?
- Твоя кровь. Она исцеляет.
- Как это?
- После того, как Драган воткнул в твое сердце санклитский кинжал, ты стала существом, каких еще не бывало на свете. Твоей кровью можно излечить, наверное, все.
- Что ж, тогда идем. – Я встала и протянула ему руку. Ничему не удивляюсь. У меня, вероятно, уже атрофировался орган, который за это отвечает.
Мы вернулись в дом и вошли в кухню. Вот стакан, наливаем туда немного воды. Глянув на подставку с ножами, я посмотрела на Алекса.
- А… как это делать?
- Раньше у тебя был складной скальпель.
И много чего еще – память, например.
Не успев сообразить, что делаю, я взяла нож и, надавив, провела лезвием по запястью. Ну, больно, конечно, но бывало и хуже. Хотя все равно не помню.
