глянул на Ефимку, Ефимка — на Василька.
— Говорят, что папку моего убил Терентий, — опустил глаза Василек.
Всеволодов приподнялся на локтях, встревоженно посмотрел на ребят.
— Это Заруба и Кульбаба стараются, хотят замести следы.
Затем Всеволодов похвалил ребят за «спасение» тракторов, поблагодарил, что проведали его.
— Вы еще не все знаете! — похвастался Василек и, поймав себя на слове, запнулся.
— А что ж вы такое особенное знаете, что даже от меня скрываете? — заинтересовался Всеволодов.
— Мы… мы… да я так себе, — промычал Василек. — Это и Ефимка подтвердит.
Василек рассказал, наконец, что на именинах Ульяны Павловны была его мать и что там ее избрали женским командиром.
— Жаль, что поздно сообщил, — проговорил Всеволодов. — Если бы я об этом знал, женского бунта избежали бы…
— Я боялся, что вы арестуете мамку, поэтому и не рассказал сразу про нее, — оправдывался Василек.
— Арестовывать твою мать никто не станет, ведь она все это натворила по своей несознательности…
На прощанье Всеволодов подал Васильку и Ефимке, как взрослым, руку.
Вечером после ужина Василек вызвал Ефимку во двор и сказал под строгим секретом:
— Твой папка говорил, что если Кульбабу не арестуют за Всеволодова, то он может куда-нибудь удрать. Давай за ним следить.
— А что мы сами сделаем, он ведь силач.
— Мы и с силачом справимся. Такую штуку видел? — Василек сунул Ефимке в руку свисток.
— Свисток? — удивился тот. — На что он нам?
— На что? Да ты знаешь, как он пригодится! Только Кульбаба станет удирать, один побежит за пограничниками, а другой будет преследовать его и подавать свистком сигналы.
— Но он же может убить?
— Так мы ему и дались!
Через полчаса ребята уже были возле Кульбабиного дома, хмурой громадой маячившего в темноте. Подкравшись тихонько к окну, они нашли небольшую щелочку в ставне, посмотрели в комнату. Кульбаба стоял возле стола с женой и дочерью и что-то укладывал в большую сумку.
— Таки собирается убегать, зверюка, — прошептал Василек, с отвращением глядя на длинные, как у гориллы, руки Кульбабы.
— Да, укладывает хлеб, белье…
— И нож берет… и револьвер.
Василек и Ефимка еще несколько минут подглядывали в окно, но Кульбаба не выходил. Он о чем-то разговаривал с женой, потом снова ковырялся в сумке. Планы ребят нарушались.
— Знаешь, что? — предложил Василек. — Ты тут подожди, а я сбегаю на заставу. Уже все ясно и так.
— И то правда, беги!
Василек на цыпочках отошел от дома и быстро умчался. Он уже миновал усадьбу матери, скоро добежит до избы Терентия.
«А что если заскочить к нему и рассказать обо всем? — появилась мысль… — Времени на это уйдет немного, а Терентий наверняка поможет»…
Василек знал, что каждая минута решала дело, но он вдруг остановился — навстречу ему шел какой-то человек.
«Что, если это Заруба?»
Василек оглянулся, заметил в стороне толстое дерево, спрятался за него. Совсем недалеко послышались шаги.
«Не Зарубины шаги. Кто же это тогда? Антонюк!»
Василек замер.
«Неужели он идет к Кульбабе? Пропал тогда Ефимка. Но почему пропал? Он может так же спрятаться, как и я».
Когда Антонюк удалился, Василек, не слыша под собой ног, побежал дальше.
Вот и хата Терентия. Василек перепрыгнул через забор, постучал дрожащей рукой в окно.
— Кто там? — спросил, всматриваясь в темноту, Терентий.
— Это я, открывай! — крикнул Василек.
Терентий вышел во двор. Батрачонок рассказал ему обо всем, что случилось, попросил помочь Ефимке и, не ожидая ответа, бросился к погранзаставе.
Дежурный пограничник встретил мальчика строгим окликом, но, выслушав его, сразу провел в кабинет начальника заставы. Там также долго объясняться не пришлось. Журавлев быстро собрался, усадил мальчугана рядом с собой в седло и выехал со двора. Прямо за воротами лошадь пошла вскачь, но это Васильку в дороге не помешало рассказать о свистке и сигналах, которые в случае опасности подаст Ефимка.
Через несколько минут они уже были у дома Кульбабы, но ни хозяина, ни Ефимки, ни Терентия не обнаружили.
— Что это все значит? Ты не обманул? — спросил строго у Василька Журавлев.
— Что вы, дяденька, что вы? Кульбаба уже, наверное, удирает, а Ефимка и Терентий идут по его следу.
— Но где же этот след?
В это время ветер донес звуки свистка: сигнал подавался с соседней улицы.
— Слыхали? — Василек прижался к начальнику заставы и, потянувшись к поводьям, попросил. — Скорее, дяденька, скорее!
Когда они скакали по кривому переулку, услышали чьи-то возбужденные голоса. Возле избы Ковиньки толпились крестьяне. Среди них Василек увидел Кульбабу. Тут же был Ефимка. Он держал фонарь и Кульбабину сумку, а стоявший рядом с ним Терентий — большой нож и револьвер.
— Что здесь случилось? — спросил начальник погранзаставы, спрыгнув с коня.
— Задержали врага, — доложил Ковинька.
— Вот и вещественные доказательства, — подтвердил Терентий.
Кульбаба стоял взлохмаченный, широко расставив ноги. Руки его были скручены за спиной и связаны веревкой: в стороне валялась его фуражка.
— Что, не сдавался? — шепнул Василек Ефимке.
— Когда Терентий выбил из рук наган, он выхватил нож, — ответил Ефимка. — Если бы не подоспел дядя Ковинька и не помог нам, не знаю, чем бы все это кончилось.
Кульбабу увели на заставу.
В этот же вечер Василек решил вернуться домой. В избу он вошел на цыпочках, так тихо, что его даже не заметили. Мать с сестричками рассматривала фотокарточку отца.
— Здравствуйте, — сказал Василек, подперев плечом простенок у порога.
Все трое быстро повернулись. Переступая с ноги на ногу, он с тревогой ожидал, что скажет мать.
«Если будет ругать — убегу… В колхоз пойду или в совхоз — может, примут»…
Но произошло то, на что Василек вовсе не рассчитывал. Мать, не торопясь, положила на стол фотокарточку, улыбнулась и шутя, ласково ответила:
— Здравствуй… По каким делам наведался?
Мальчик не успел и опомниться, как она подбежала к нему, расцеловала.
— Василек пришел! — радостно воскликнула Галя и, бросив Степанидку, закрутилась вокруг матери, ловя брата за рубашку.
— Про Кульбабу слыхали? — спросил, приняв серьезный вид, Василек.
— Нет, а что разве? — ответила встревоженно Марина, собирая на стол еду.
— Хотел сбежать за границу, а мы его задержали.
— Значит, все правда, — вздохнула мать.
Вставая из-за стола, Василек твердо заявил:
— К Зарубе я больше не пойду.
Мать ничего не ответила, но по ее взгляду мальчик понял, что она его больше в батраки не отдаст.
Когда дети уснули, Марина закрыла на засов сени, принесла с чердака кукурузные початки и, присев возле лампы, начала их лущить. Но работа не ладилась, в голову роем лезли всякие мысли, беспокоили встревоженную душу. Вспомнились обещания Зарубы и Кульбабы. Она верила им, а что из этого
