* * *
Игра продолжалась. Голодная и умотавшаяся за день Гермиона, прислонившись к профессорскому стулу, начала задрёмывать под мерный стук костей и равнодушные реплики оппонентов. Даже то, что играют не на что-нибудь, а на неё саму, уже как-то вроде и не имело значения... Присутствие учителя успокаивало, и казалось, что раз уж он пришёл за ней, то ничего плохого теперь случиться не может. Разбудили её досадливое шипение Снейпа и торжествующий вопль Джодока:
— Сдулся, высоколобый! Куда тебе против порядочного моряка!
— Третий, — сквозь зубы процедил Северус.
— На тебя! К дьяволу железо!
— Замётано!
Гермиона подняла голову. По виску профессора стекала прозрачная капелька пота, влажные пряди волос свисали ниже плеч. Ей захотелось хоть как-то помочь, ободрить. Она протянула руку и коснулась его бедра, ощутив, как напряжены мышцы под тонкой тканью брюк. Снейп дёрнул ногой, и Гермиона, испугавшись, поспешно вернулась на своё место. А вдруг она помешала?
— Яхта!
Джодок выругался.
— Фулл хаус!
Глаза у Гермионы снова начали закрываться. «Всё-таки Снейп — единственный настоящий мужчина в Хогвартсе, — подумала она, засыпая. — Остальные, вон, даже не почесались...» Она не знала, сколько прошло времени, когда резкий рывок за воротник вырвал её из забытья.
— Хватит разлёживаться, Грейнджер! Идём! — Над ней, заслоняя тусклый свет, нависал Снейп.
— Куда-а-а?! — взревели у него за спиной.
Снейп мгновенно развернулся.
— Джодок, это была чистая игра!
Ответом ему стало грязное ругательство.
— Я сказал — уйдёшь своими ногами, — прорычал Джодок, — так тому и быть: убивать не буду. А вот насчёт всего остального мы не договаривались, пр-р-рофессор!
Разъярённое чудовище надвигалось на Снейпа. Северус тряхнул головой, откидывая назад упавшую на глаза чёлку, и выхватил палочку. Джодока отбросило на несколько ярдов, он поднялся и снова двинулся вперёд. Гермиона в ужасе сжалась в комочек, прикрываясь профессорской мантией, словно тряпка могла её защитить. Сильные мужские руки подхватили девушку подмышки и быстро потащили к выходу. Она отбивалась, цепляясь за что-то... Прин, предатель! Нельзя бросать Снейпа, нельзя... За портьерами, где раньше пряталась Гермиона, раздался шорох, и что-то заскрипело. Снейп и Джодок одновременно повернули головы на звук...
* * *
Луна попробовала открыть сундук. Крышка не поддавалась. А... Тут руны. Девичьи пальчики скользнули по древним письменам. Альгиз, тейваз, зоул... Руны засветились, и замок с тихим щелчком раскрылся. Луна бережно откинула крышку, чтобы не потревожить возможных обитателей. Но там никого не было. Под крышкой билось... сердце. Настоящее живое сердце... Это... Это было просто восхитительно... Невероятно... — Ты такое красивое! — восторженно проговорила Луна, протягивая к нему руки. Сердце засветилось тёплым золотистым светом и покорно легло в подставленные ладони...
* * *
Отвратительные склизкие ленты плотно спеленали Гарри. Он прекратил сопротивление. Сейчас его начнут переваривать, как какую-нибудь муху. Хотя вроде бы и под водой есть похожие хищники. Что-то очень красивое, но смертельно опасное для рыбок. И называется красиво. Слово такое... Невилл точно должен знать... Да, актиния... Конечно, это красивее, чем росянка, но какая разница, если ты муха или рыбка. Вот сейчас его будут ме-е-едленно...
Неведомый хищник не торопился. Хотя — пищеварительный процесс — дело небыстрое. И вряд ли этому то ли растению, то ли животному часто попадались люди. Гарри подумал, что он задохнётся раньше, чем его съедят. Он ведь не сможет обновить заклинание Головного Пузыря — руки связаны. А как хотелось жить! И смерть такая отвратительная, такая нелепая...
Гарри попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло. «Нет! — мысленно заорал он. — Нет! Ты не сможешь меня сожрать! Я тебе не дамся! Слышишь, ты!». То ли лианы, то ли щупальца слабо дрогнули. Оно понимает?! Понимает!!!
— Отпусти меня, слышишь! Отпусти! Ты, скользкая тварь!
Хватка чуть ослабла... Гарри воспрял духом... Он ещё за себя поборется...
Всё кончено! Все одолели преграды!
Волшебница мастером вновь спасена.
Уверены только глупцы — нет отрады
Ей в том, что "свободы" навек лишена!
Альбус Дамблдор отошел от окна и устало опустился в кресло. По берегу озера носились авроры, рядом суетились невыразимцы. Операция по вызову чудовища была назначена на утро. В подземельях скорчился испуганный Драко Малфой. Портреты бывших директоров тихо переговаривались между собой.
Зелья, приготовленного Снейпом впрок, должно было хватить ещё на три приёма. А что потом? Где ты, Северус? Нашёл ли ты Гарри и Гермиону или сгинул под толщей чёрной воды?
— Что, Альбус, совесть замучила? — послышался со стены голос Финеаса Найджелуса.
— Ты ничего не понимаешь, — тихо ответил действующий директор.
— Ну-ну, — хмыкнул Финеас, — и куда тебя завело твоё «всеобщее благо»? Сколько ещё твоих учеников должны умереть?
— Ты ничего не понимаешь, — упрямо повторил Дамблдор.
— Нет, это ты не понимаешь, — подключилась почтенная дама с вычурной причёской, — эти дети — твоя ответственность. Это ты должен защищать и спасать их, вытаскивать за шиворот из неприятностей, закрывать собой. И объяснять им простые истины, иногда и по сто раз, пока не дойдёт. Разве ты не клялся в этом, когда заступал на должность? Быть директором Хогвартса — это не только почести и привилегии, а ещё и тяжёлая работа, и ответственность за каждого ученика.
Дамблдор вскинул голову.
— Они сами должны выбрать свой путь, — сказал он.
Со стен донесся издевательский смех.
— И у кого из них был этот выбор? Разве ты не подталкивал их всех в нужную для тебя сторону? Где здесь выбор?
— А где были все вы, когда...
— Вот как ты заговорил? — вступил в разговор почтенный волшебник с орденом Мерлина на мантии. — А когда ты нас слушал?
— А теперь Хогвартс закроют, — продолжала дама. — Можешь гордиться: ты будешь его последним директором.
Дамблдор закрыл лицо руками.
— Как тебя угораздило с этим проклятым кольцом? — спросил Финеас.
— Я просто хотел попросить прощения, — выдавил из себя Дамблдор, — просто хотел...
— О прощении заговорил... — пробормотала дама, — чего захотел. Сам-то много прощал?
— Я? — удивлённо переспросил Дамблдор.
— Ты. Именно ты. Прежде чем рассчитывать на чужое милосердие, неплохо бы продемонстрировать своё. У кого ты хотел попросить прощения?
— У Арианы... У моей сестры...
— А, помню, помню, — вступил в разговор ещё один нарисованный джентльмен, — отвратительная была история. А уж как ты обошёлся со своим другом...
