и его жёны будут уверены в том, что мы полюбили их и вернемся к ним, они хотят, чтобы мы отвели их к их соплеменникам, Воронам. Что ты об этом думаешь?
– Мне это нравится. Я хочу узнать все, что смогу о Пятнистых Людях и Больших Животах. Я хочу увидеть, хочу узнать племя Разделённых Волос, которые должны придти. Твои друзья Вороны рассказывали тебе о них?
– Да. И о белых солдатах, с которыми они сражались. Я очень хочу увидеть такое сражение.
– Наши отцы и наши матери оплакивают нас; они думают, что мы мертвы. Я чувствую, что скоро мы вернемся к ним, чтобы наполнить счастьем их сердца.
– Худшие дни для них уже позади. Велико будет их счастье, когда мы вернёмся к ним. Давай останемся здесь на одну луну, может на две.
– Твои друзья из племени Ворон говорили об этом Пятнистым Людям или Большим Животам?
– Нет.
– Я полюбил Голову Выдры и его жён. Я полюбил Утреннего Орла. Да. Давай останемся здесь на некоторое время, – решил я.
Мы собрали лошадей, отвели их к реке, искупались сами и поторопились вернуться к завтраку в наш вигвам. Пока мы ели то, что поставили перед нами женщины, я заметил, что они бросают на нас быстрые вопросительные взгляды, как и Голова Выдры. Они явно были обеспокоены тем, что мы решили уйти от них.
Наконец Добрая Певица знаками спросила Чёрного Вапити:
– Понравилась ли тебе женщина из племени Ворон и ее сын-полукровка, с которыми вы вчера познакомились?
– Да, очень. Они из клана моей матери. Я хотел бы чаще видеть их. Как ты думаешь – Рыбья Кожа позволит нам охотиться с ним вместе, ведь он намного старше нас?
– Да! Да! он будет рад поехать с вами, – быстро знаками ответили обе женщины, а Голова Выдры улыбнулся, кивнул и, негромко напевая, начал набивать трубку.
– Эти люди действительно любят нас. Если бы все племена равнин дружелюбно относились друг к другу, как хорошо бы это было! – подумал я.
Когда Голова Выдры уже готов был зажечь трубку, мы услышали далекое пение. Он отложил трубку и знаками сказал нам:
– Они уже недалеко – это возвращается военный отряд Больших Животов. Скоро мы их увидим.
Мы все выскочили из вигвама и увидели, как те спускаются по западному склону долины, гоня прекрасный табун захваченных лошадей. Они спустились в долину между двумя нашими лагерями, продолжая петь песню победы. Их было двенадцать человек, все одетые в прекрасные военные одежды, четверо размахивали вражескими скальпами, натянутыми на рогульки из ивовых прутьев. Из лагеря Больших Животов выбежали родичи и друзья прибывших, чтобы приветствовать их и порадоваться их успеху в походе против врагов.
Вид скальпов обеспокоил Чёрного Вапити: это могли быть скальпы Ворон, может быть, даже его сородичей. Он знаками сказал Голове Выдры:
– Пойдем туда, узнаем, что за люди были те, кого они убили.
– Не сейчас. Попозже, когда они поедят и все закончится, мы к ним придем и послушаем их рассказы о том, что они сделали, – ответил он.
Так что мы остались сидеть рядом с вигвамом, Женщина-Копье вынесла нам трубку, и мы покурили, глядя на кричащих и поющих Больших Животов, сопровождавших своих воинов в лагерь.
– Ни одна из женщин не плачет: отряд не потерял ни одного из воинов – двенадцать человек ушло, двенадцать вернулось, – сказал Голова Выдры.
Чёрный Вапити так волновался, что не мог спокойно сидеть. Когда трубка вернулась к нему, он быстро затянулся и передал ее дальше, и Женщина-Копьё и Добрая Певица, глядя на него, тоже заволновались. Как и он, они надеялись, что скальпы, которые он увидел, не были скальпами Ворон.
Другой лагерь скоро успокоился.
Немного позже Голова Выдры знаками сказал:
– Выкурим еще трубку и пойдем туда.
– Сейчас! Пойдем прямо сейчас! – знаками сказал Чёрный Вапити.
– Нет. Двое идут к нам, – ответил он.
Он был прав. Это были Утренний Орел и Рыбья Кожа, они только что вошли в наш лагерь. Чёрный Вапити побежал к ним навстречу, громко задал вопрос Рыбьей Коже, а потом повернулся и знаками сказал нам:
– Эти скальпы не Ворон! Отряд принес скальпы Змей и лошадей Змей!
При этом известии Голова Выдры и его жены заулыбались, хлопнули в ладоши и быстро заговорили о чем-то друг с другом. Пришли другие люди, сели рядом с нами, и Рыбья Кожа стал говорить с Чёрным Вапити на его языке, Утренний Орел со мной и Головой Выдры – на наших языках, сперва на одном, потом на другом. Так я узнал, что военный отряд Больших Животов обнаружил нескольких охотников племени Змей выше от нас, у подножия Настоящих гор, как раз после того, как те убили нескольких бизонов, и, напав на них, убили четверых и забрали их лошадей. Так что я был доволен – Змеи были врагами черноногих. Но потом меня снова посетила неприятная мысль о том¸ что делают белые с племенами, обитающими в этой стране. Неужели, как говорил Голова Выдры, белые скоро попытаются отнять и землю черноногих? Но если все племена равнин и гор заключат мир и вместе выступят против белых, мы все будем жить в мире и благоденствии.
Утренний Орел и Рыбья Кожа не узнали, пока не пришли к нам, всего, что рассказали вернувшиеся о своем пути к подножию Настоящих гор, но сейчас к нам пришел человек из другого лагеря и сказали Голове Выдры что-то такое, что заставило его и других издать удивленный крик и вызвало много вопросов. Все вскочили на ноги, Голова Выры отдал свою трубку Женщине-Копью и знаками сказал нам с Чёрным Вапити¸ что мы срочно должны вернуться в другой лагерь.
– Что случилось? Почему все так заволновались? – спросил я Утреннего Орла, пока мы торопливо возвращались.
– Те, кто только что вернулся, сказали, что видели белую бизониху, – кратко ответил он.
Мы все собрались в вигваме Утреннего Орла, вслед за нами вошли вожди обоих племен и двое воинов из военного отряда, которых позвали, чтобы тщательно расспросить. Как сказал мне потом Утренний Орел, они сказали, что видели белую бизониху недалеко от истока Грязного ручья, который впадает в реку Шиповника, но, опасаясь того, что их станут преследовать воины из главного лагеря Змей, они не решились задержаться там и попробовать убить ее. Один из двух этих воинов был предводителем отряда. Утренний Орел очень ругал его. Что значат несколько лошадей по сравнению со шкурой белой бизонихи? Ничего! Рискнув своими жизнями, даже если бы половина их погибла бы,
