реке Шиповника, наши отцы и матери оплакивают нас, думая, что мы мертвы…
– Этого достаточно; этой ночью мы уходим.
– Хорошо! Мы возьмем много лошадей!
– Нет, только своих собственных. Эти люди были добры к нам, мы курили с ними трубку, они дали нам много подарков, и мы не возьмем их лошадей!
Чёрному Вапити это не понравилось, он сердито посмотрел на меня, но потом сказал:
– Как скажешь!
Глава VIII
Новости о белой бизонихе
Мы с Чёрным Вапити быстро освежевали молодую корову, и, пока резали тушу на куски, удобные для перевозки, увидели много женщин и несколько стариков, которые гнали много лошадей, на которых нужно было увезти нашу добычу. Большая их часть свернула на другой берег реки, а среди тех, кто остался на нашем берегу, были Женщина-Копьё, Хорошая Певица и мать Молодой Антилопы.
Ведя вьючных лошадей, радостно напевая, Женщина-Копьё приблизилась к нам и спешилась.
– Хорошее мясо! Жирное мясо, – знаками сказала она, указывая на мою добычу. – Я узнала, что два моих сына убили четырех коров. Я рада. Будет достаточно мяса для нас, и хватит тем, у кого нет мужей или сыновей, которые могли бы охотиться.
Чёрный Вапити ничего на это не ответил. Она сделала вид, что не замечает его сердитого взгляда и плотно сжатых губ и продолжала улыбаться ему и мне.
– Кто-то из бедняков пришёл с вами? – спросил я.
– Да. От этой туши мы возьмем только язык и ребра с горба. Я сказала двум вдовам, что они могут забрать остальное.
Я погрузил выбранные ею части на ее вьючную лошадь, и мы направились к другой туше, где она сказала двум женщинам, что оставшаяся часть молодой коровы осталась для них, что это я отдал ее им. Это сделало их счастливыми; они знаками сказали, что будут молиться Солнцу, чтобы оно защитило меня и подарило мне долгую жизнь. Сердце моё наполнилось счастьем.
– А ты, сын мой, неужели не поделишься с бедными своей добычей? Посмотри, здесь много женщин, для которых некому охотиться, – сказала Добрая Певица Чёрному Вапити.
– Мне моя добыча не нужна. Делайте с ней, что захотите. Если хотите, отдайте собакам, – с угрюмым видом знаками сказал он.
Добрая Певица печально посмотрела на него, потом подошла, обняла, поцеловала, погладила его по голове и знаками сказала:
– Почему в твоем сердце столько злобы? Я люблю тебя, как своего настоящего сына. Ты для меня стал таким же сыном, как тот, которого убили белые солдаты. Не причиняй мне боли, наполни радостью мое сердце.
Чёрный Вапити тряхнул головой и отвернулся от нее, потом снова повернулся, и, когда он стал знаками говорить, глаза его были влажными:
– Я не сержусь на тебя. Отдай двух моих коров бедным. Мне стыдно, что я сказал отдать их собакам.
– Хорошо! Хорошо! Отведи нас к своей добыче, – сказала она, и они пошли туда, сопровождаемые тремя или четырьмя стариками и женщинами.
За свою долю мяса другие женщины помогли нам с Женщиной-Копьём разделать две добытые мною туши, пока старики сидели рядом, курили, разговаривали и то и дело затягивали песню. Ничто другое не делает нас, жителей равнин, столь счастливыми, как вид большого количества мяса. Белые могут насытиться мукой и бобами, рисом и беконом, картошкой и кукурузой, но для нас мясо – единственная еда.
Скоро начали возвращаться охотники, которые окружали стадо на другом берегу, их женщины вели лошадей, тяжело нагруженных мясом, и все вытянулись в линию, возвращаясь домой. Никто не смотрел на нас с Чёрным Вапити иначе, чем с дружелюбной улыбкой; и, когда Женщина- Копьё и Добрая Певица сказали тому-другому, что их новые сыновья добыли каждый по две жирные коровы, они говорили нам, что мы настоящие охотники. Когда мы прибыли в лагерь, Голова Выдры очень нас хвалил. Волк, которого я оставил привязанным в вигваме, едва не сошел с ума, увидев меня; он прыгнул на меня и стал лизать мое лицо, пока я его не отвязал. Его привязь теперь была из веревки, сплетенной из конского волоса – ремни из сыромятной кожи он перегрызал, едва я его привязывал.
– Пойдемте. Нам пора идти в вигвам наших друзей Больших Животов, – сказал Голова Выдры.
– Я не хочу идти, – ответил Чёрный Вапити.
– Нет, ты должен пойти. В вигваме наших друзей тебя ждет большой сюрприз; нечто, что наполнит радостью твое сердце.
Чёрный Вапити ничего не ответил, но встал и пошел за нами в соседний лагерь. Я гадал – что же за сюрприз нас поджидает.
Лагерь южных Больших Животов насчитывал примерно две сотни вигвамов, некоторые из них, как и у черноногих, были разрисованы магическими символами – там жили жрецы Солнца. Один из них был разрисован символами магии воды – в нижней части полоса из черных и красных кругов, символов дня и ночи, в верхней части – семь синих звезд, а между ними – полоса из четырех выдр, нарисованных черной краской.
– Как это могло быть? – спросил я себя. – Неужели в давние времена этот народ и мой были настолько близки, что обменивались священными знаниями? Если так, кто первый овладел магией воды? Этот вопрос не давал мне покоя.
Вигвам Утреннего Орла был очень большим и хорошо обставленным. Когда мы вошли, он улыбнулся и сказал мне на моем языке:
– Приветствую тебя, молодой черноногий, друг моих северных родичей и мой друг!
– Ах! Я рад войти в твой вигвам, – ответил я.
Он предложил нам сесть на свободную лежанку, слева от него. На лежанке справа от него, напротив нас, сидели две его женщины, и пока он набивал трубку, они подвесили над очагом на треноге большой котел с мясом. Потом вошли красивый мужчина лет тридцати и женщина – высокая, стройная, с седыми волосами, с приятным лицом и красиво одетая. Они сели на лежанку слева от входа, и женщина что-то спросила у нашего хозяина; он кратко ответил, одновременно указав на Чёрного Вапити. Тогда женщина приветствовала Чёрного Вапити на его языке, и при первых её словах он едва не подскочил от удивления, как и я, когда услышал слова на своем языке из уст вождя южных Больших Животов. Голова Выдры и Утренний Орёл хлопнули в ладоши и засмеялись, как и их женщины. Молодой мужчина улыбнулся и тоже обратился к Чёрному Вапити на языке Ворон, чем еще более его удивил. Но скоро он пришел в себя и стал отвечать на вопросы и сам задавать их, и их беседа стала оживленной.
– Эта
