клану принадлежали два копья, украшенных пучками перьев из хвостов воронов; их несли два воина, следовавших сразу за вождем. На каждом из членов клана был головной убор, сделанный из шкуры и рогов бизона, который они одевали во время церемониальных танцев. Если на следующее утро лагерь должен был переезжать, эти два копья втыкались в землю перед вигвамом Головы Выдры, но не прямо, а под наклоном, указывая направление, в котором должен был переезжать лагерь; если они стояли вертикально, это означало, что все остаются на месте до дальнейших распоряжений.
С другими юношами мы втроём отъехали немного вправо от длинной колонны воинов разных кланов. Скоро они остановились и затянули песню, иногда сопровождая ее стуком барабанов – это была песня приветствия приближавшихся отрядов воинов Больших Животов. Потом последние остановились и запели, пока Пятнистые Люди прошли вперед. И таким образом, двигаясь и останавливаясь с пением, два отряда сошлись, и друзья приветствовали друзей, соскакивая с лошадей и обнимаясь. Потом воины Пятнистых Людей развернулись и сопроводили остальных в лагерь, чтобы развлечь их, пока их женщины ставят свой лагерь в нижнем конце плоской части долины.
Немного позже, когда мы с Чёрным Вапити и Одинокой Антилопой вернулись в вигвам Головы Выдры, то обнаружили, что он беседует там с четырьмя вновь прибывшими, красивыми и хорошо одетыми мужчинами; разговор шел то на их языке, то на языке Пятнистых Людей; это явно говорило о том, что эти племена были друзьями уже много зим, раз с легкостью говорили на языках друг друга.
Я заметил, что гости часто посматривают на нас с Чёрным Вапити, и понял, что вождь рассказал им о том, как мы попали к нему; это меня разозлило, мне было стыдно. Тут один из сидевших рядом с вождем, справа от него, указал на меня, и, когда вождь ответил, посмотрел на меня.
Потом мужчина сказал на моём языке:
– Юноша, твой отец, как его имя?
Я был так удивлен, что едва не упал; сердце мой готово было выскочить через глотку, я задрожал. Тот, кто меня спрашивал, его товарищи, вождь, его жены – все улыбались и смотрели на меня.
Кое-как справившись с волнением, я ответил:
– Его имя – Много Лебедей.
– Ах! Много Лебедей! Тот, кто всегда ходил в набеги в одиночку. Я встречался с ним. Однажды, в лагере пикуни, мы с ним выкурили трубку.
Я был так удивлен, что не мог говорить. Мужчина продолжил говорить со мной на моем языке, одновременно повторяя это знаками, чтобы разговор был понятен остальным.
– Давно, с моим отцом и матерью и другими родственниками, я посетил наших северных сородичей, Больших Животов с севера, – сказал он. – Две зимы мы оставались с ними, и все это время ставили лагерь рядом с пикуни, вместе с ними охотились и кочевали. Так что я видел многое в вашей стране – до Большой реки на севере, и от Внутренних озер до холмов Сладкой Травы на востоке. Да. Я стоял лагерем и в ваших горах Медвежьей Лапы, и в Волчьих горах, и на юг по течению Большой реки.
Ха! Когда он упоминал об этих горах и реках, перечисляя их названия одну за другим, как же хотел я оказаться там вместе с отцом и мамой там, среди своего народа в моей стране.
Потом Голова Выдры и говорящий на моём языке снова поговорили, и последний сказал мне:
– Твой друг Голова Выдры хочет знать, так же как и я, как это получилось, что, по его словам, твои отец и мать пришли жить вместе с Воронами, злейшими врагами вашего племени и ваших братьев?
Я собрался с духом. Я рад был поговорить на своем языке с тем, кто его понимал. Я рассказал, как мой отец, совершив что-то, отчего ему стало очень стыдно, решил, что он должен покинуть свое племя и уйти жить к Воронам. Я рассказал о стычке с кри на реке Стрелы, о том, как мы нашли лагерь Ворон на реке Толсторога, и о том, как мы ночью поставили рядом с ними свой вигвам, а на следующее утро нас посетил и пригласил к себе великий вождь Ворон, Пыльный Бизон, чей сын сидит сейчас рядом со мной.
– Ха! Так этот юноша – сын Пыльного Бизона, воина с яростным сердцем! Я не могу понять, как смог он приветствовать вас, тебя и твоего отца, вместо того, чтобы убить!
– Мой отец – жрец Солнца; он владеет сильной магией бизона, – объяснил я.
– Ха! Это все объясняет; только поэтому Вороны подружились с ним. Когда я был с пикуни, то многое слышал о магии бизона; она очень сильная. Тогда ей владел человек из племени ваших братьев, Крови, которого звали Ребра Орла.
– Да. От него отец и получил её.
– Твой друг из племени Ворон, который сидит тут, как его имя?
– Чёрный Вапити.
Тогда мужчина знаками попросил Чёрного Вапити назвать мое имя. Он назвал.
– Ах! Говорю вам двоим: я рад, что встретил вас. Я должен многое сказать своему другу, Голове Выдры. Завтра, когда солнце скроется, приходите в мой вигвам, вы двое и Голова Выдры, чтобы выкурить трубку. Вот что я должен вам сказать.
– Да. Мы сделаем, как ты просишь, – ответил я.
Этот человек и его товарищи долго беседовали с Головой Выдры, и, когда они наконец ушли, последний сказал нам с Чёрным Вапити:
– Тот, кто говорил с тобой, который говорил на языке черноногих – большой вождь южных Больших Животов. Хорошо, что вы ему понравились. Его зовут Утренний Орел.
Хорошо, что этот человек говорил на моем языке, что он принадлежал к племени, которое было почти тем же, что северные Большие Животы, близкие друзья моего народа. Этот человек сразу мне очень понравился, я чувствовал, что едва могу дождаться завтрашнего заката, чтобы пойти в его вигвам и снова его увидеть.
День только начался, когда Женщина-Копьё и Хорошая Певица поднялись, развели огонь и стали готовить нам завтрак. Мы втроем с Головой Выдры сходили к реке и искупались. Потом, поев, мы вдвоем и с нами Одинокая Антилопа пошли к лошадям и привели их, и, поскольку в тот день мы собирались добыть мяса, мы пригнали в лагерь весь табун, чтобы вождь и его жены могли выбрать их для себя. Они ждали, когда мы придём, и, когда мы пригнали табун и встали перед ними, Голова Выдры знаками сказал:
– Ты, Несущий Перья, и ты, Чёрный Вапити. В этот хороший день мои женщины и
