я хотим подарить вам лошадей. Посмотрите на них внимательно, запомните их, чтобы всегда узнавать.
Мы с трудом верили тому, что верно поняли его знаки; мы большими глазами, с открытыми ртами смотрели то друг на друга, то на него и его женщин.
Потом с улыбкой, хотя глаза ее были влажными, Женщина-Копьё знаками сказала:
– Мы с сестрой очень полюбили вас двоих! Вы заменили нам наших сыновей. Мы любим вас. Мы не хотим, чтобы вы были бедными, поэтому возьмите этих лошадей, на которых вы будете охотиться и путешествовать, когда это будет нужно.
– Да. То, что она сказала, правда. Пойдём, и пометим лошадей, которые теперь ваши, – знаками сказал вождь.
Мы все стали осматривать табун, и вождь отметил крупного пятнистого жеребца, которого отдал Чёрному Вапити, а потом выбрал другого для меня. Потом Хорошая Певица дала Чёрному Вапити двух животных – как она сказала, её собственных, и наконец Женщина-Копьё дала мне большого серого жеребца и другого, чёрного красавца с белыми пятнами. Я знаками сказал ей, что она очень щедра.
– Я думал отправиться за мясом вместе с вами, но прибыли Большие Животы, и я должен навестить их. Так что идите втроем и постарайтесь добыть жирного мяса, – сказал вождь.
Мы оседлали хороших охотничьих скакунов, и, сев на них, присоединились к группе охотников, которые выбрали большое стадо бизонов, которое предыдущим вечером прошло к реке немного ниже лагеря. Солнце было уже высоко, когда вернулись посланные вперед разведчики и сообщили, что большое стадо пасется на широком участке долины немного ниже по течению, на восточном берегу реки. Последовали разговоры между предводителями нашего отряда, которых мы с Чёрным Вапити не понимали, но, когда они закончились и мы выступили, Одинокая Антилопа знаками сказал нам, чтобы мы держались ближе к нему, и что нас ждет богатая добыча.
Так что, оказавшись напротив места, где паслось стадо, мы втроем вместе с еще десятью или двенадцатью охотниками укрылись в ивах, росших вдоль реки, а остальные, разделившись на два отряда, оставили нас и перебрались на другой берег реки, выше и ниже стада. Животных мы не видели, потому что они были скрыты от нас рощей хлопковых деревьев на другом берегу. Одинокая Антилопа сказал, что два отряда окружат стадо и нападут на него с трех сторон, а наш отряд должен напасть на него и отбросить назад, когда они в поисках спасения побегут через реку.
После долгого ожидания мы услышали выстрел и поняли, что охота началась, потом прозвучало еще несколько выстрелов, потом мы услышали топот копыт. Наши лошади тоже его услышали и начали гарцевать и бить копытами – так им хотелось поучаствовать в погоне. Над деревьями напротив нас поднялось облако пыли, грохот копыт, такой громкий вначале, становился все тише и тише, и мы испугались, что стадо может прорваться через окружение и уйти на равнину. Мы уже готовы были переправиться через реку, чтобы принять участие в погоне, когда один из нашего отряда что-то крикнул, и Одинокая Антилопа знаками сказал нам:
– Они развернули стадо; оно идет.
Действительно, грохот копыт усиливался, и скоро, ломая кусты и сухие деревья, небольшая часть стада, голов в сорок-пятьдесят, вырвалась из рощи и бросилась в мелкую реку. Потом мы узнали, что охотники так нажали на стадо, что оно разделилось на три части – одна ушла на равнину, другая вниз по долине, а остальных погнали на нас; при всем этом добыча была хороша.
Когда группа коров вырвалась из леса и бросилась в реку, мы бросились им навстречу, но, еще не видя нас, они продолжали бежать, поднимая брызги, и мы развернулись и поскакали рядом с ними, надеясь на богатую добычу. Ружьём я не пользовался; при такой погоне лук был лучше. Моя стрела вошла глубоко в легкие одной из коров, я увидел, как из ее рта и носа потекла кровь и понял, что эта рана смертельна. Потом я погнался за жирной двухлеткой, но, едва я к ней приблизился, она резко свернула вправо, пробежав перед самым носом моей лошади, и побежала вниз по долине. Я едва не упал – так резко повернула за ней моя лошадь. Это была самая быстрая корова из тех, за которыми я когда-либо гнался, но я чувствовал, что должен добыть ее. Мало-помалу я её нагонял, и наконец в самом конце ровного участка долины выпустил стрелу ей в бок; стрела вошла глубоко в тот миг, когда она снова повернула направо. Стрела вошла ей в сердце; она упала и, несколько раз дернувшись, испустила дух. Я обернулся: охота закончилась, уцелевшие бизоны поднимались по склону долины, охотники заворачивали лошадей, чтобы заняться разделкой добычи. Я решил, что должен вначале разделать большую убитую мною корову, а потом вернуться к той, что меньше.
Когда я приблизился к охотникам, Чёрный Вапити и Одинокая Антилопа, стоящие рядом со своей добычей, знаками сказали мне присоединиться к ним, и я узнал, что каждый из них убил по две коровы, и остальные охотники убили каждый больше чем одну.
Охота на бизонов
– Наши шесть туш – это много мяса, но женщины скоро будут здесь с вьючными лошадьми, так что поторопимся освежевать их и разделать, – знаками сказал Одинокая Антилопа.
Мы сразу не поняли, что женщины идут за нами.
– Давай мы с тобой вначале займемся той коровой, что ты убил внизу, – сказал мне Черный Вапити.
– Да, вы двое займитесь той, а я пока начну с этой и подожду, когда женщины мне помогут, – сказал Одинокая Антилопа.
Мы поскакали к нижнему краю, спешились и сели рядом с моей добычей, где, наконец, смогли поговорить без свидетелей.
– Эти Пятнистые, эти собаки – давай этой ночью заберем побольше их лошадей и вернемся в наш лагерь, – быстро сказал мой друг.
– Я бы не называл их собаками – у них добрые сердца и они хорошо к нам относятся. Сам подумай – они дали нам хорошую одежду, сделали удобные лежанки, а этим утром дали каждому из нас по пять лошадей, – ответил я.
– Дали, потому что хотят, чтобы мы помогли им сражаться с их многочисленными врагами; быть может, придется сражаться и против наших народов.
– Нам не придется с ними сражаться. Я хочу ненадолго остаться с Головой Выдры и его добрыми жёнами, а потом посетить наших гостей, Утреннего Орла и его Больших Животов. Я хочу узнать, как живут эти два племени, понять их сердца.
– Там, на
