поэтому сели на них и продолжили путь на запад. Но прошло совсем немного времени, как лошадь Рыбьей Кожи стала вести себя беспокойно, брыкаться и пытаться тереть нос о передние ноги, и мы увидели, что ее нос распух и поняли, что скоро она ослабеет и много дней будет неспособна продолжить путь.
– Это очень плохо, – сказал нам Чёрный Вапити. – Я думаю, это знак того, что нас ждёт опасность. Давайте вернемся домой.
– Да, давайте вернемся, – знаками сказал я.
Рыбья Кожа посмотрел на голову своей лошади, обернулся, посмотрел вперед и, подумав немного, сказал словами и знаками:
– Мы пойдём дальше. Недалеко отсюда истоки Грязного ручья, где военный отряд заметил белую бизониху.
Сказав это, он продолжил путь, и мы с Чёрным Вапити последовали за ним. Он был нашим предводителем, нашим вождем, и мы должны были повиноваться ему.
Мы продолжили путь, но шли все медленнее и медленнее, потому что укушенная змеей лошадь чувствовала себя все хуже. Настал день, и впереди мы увидели края оврага, по которому тек ручей – тот самый, как сказал нам Рыбья Кожа, рядом с которым заметили белую бизониху. В течение ночи мы спугнули несколько бизоньих стад, и сейчас в нашем поле зрения было три стада – на юге, на севере и еще одно, перед нами, которое шло к ручью на водопой. Одинокая корова, шедшая впереди стада, повернулась, увидела нас и побежала, дав тем самым сигнал остальным. Они также обернулись, увидели нас и побежали, присоединились к южному стаду, и большое соединенное стадо побежало на юг, что было неплохо, потому что мы убедились в том, что ни в одном из этих трех стад белой коровы нет. Северное стадо напилось и теперь двигалось на восток. Все это было нас устраивало: стада, находившиеся в долине ручья, не были потревожены, и мы имели хорошую возможность приблизиться к ним и высмотреть белую бизониху.
И вот теперь, когда мы были уже недалеко от ручья, укушенная лошадь окончательно сдала: ее голова распухла до огромных размеров, она остановилась и стала стонать и дергаться, так что Рыбья Кожа прилагал немалые усилия для того, чтобы удержаться в седле. Он не мог ею управлять, поэтому, спешившись, стреножил ее и привязал к кусту полыни, а сам сел на лошадь Чёрного Вапити позади него, и так мы продолжили путь. Больная лошадь жалобно звала своих товарок, словно прося их не покидать её; те ответили, и она попробовала пойти за ними, но ее глаза закрылись, она дернулась и упала, скрывшись от нас за кустом полыни. У меня на душе стало очень тяжело. Я хотел бы никогда не пускаться в эти поиски белой бизонихи, я хотел бы быть далеко на севере, в лагере своего народа, со своими отцом и мамой. Я все время думал о них – как они там одни, в лагере Ворон, и, что меня еще более беспокоило – не причинит ли этот мерзавец Маленький Рог какого-нибудь вреда моему отцу. Кроме этого, я понимал, что неправильно поступаю, оставаясь так долго с моим пленителем, хотя легко могу убежать от него. Но я все же очень хотел больше узнать о Пятнистых Людях, южных Больших Животах, и, более всего хотел посмотреть на их сражение с белыми солдатами. Если эти белые скоро придут ко мне, к моему народу, чтобы отобрать у нас нашу страну, то я хотел бы посмотреть, как их уничтожат. Я начал молиться Солнцу.
– О чем ты молишься? – знаками спросил Черный Вапити.
– Я обещаю Верхним Людям отдать им свое тело[32]. Я прошу их сохранить мою маму и моего отца, и нас троих охранить от всех опасностей, даровать нам долгую жизнь и счастье, – ответил я.
– Хорошо! Твоя молитва – это и наша молитва, – знаками ответили они.
Скоро мы смотрели с края равнины на долину Грязного ручья; ни вниз, ни вверх по течению, насколько хватало взгляда, не было видно ни одного бизона. Долина была широкой, и прямо под нами ручей протекал через длинную рощу хлопковых деревьев. Выше рощи на западном краю долины был маленький скалистый холм, на котором росло несколько сосен. Рыбья Кожа знаками сказал мне, что у подножия этого холма, между ним и рекой, охотничий отряд и видел стадо бизонов, в котором была белая корова.
Чёрный Вапити знаками сказал мне, повторив это Рыбьей Коже:
– Недалеко от нас, может быть, на западной стороне долины, пасётся стадо с белой бизонихой, если только Вороны не охотились там после того, как там прошел военный отряд. Нужно пересечь долину и посмотреть, нет ли их там.
– Да. А потом забраться на холм с соснами и с него посмотреть, не прошел ли отряд Змей по следу военного отряда. Если мы не увидим следов ни Ворон, ни Змей, то наверняка белая бизониха где-то здесь, и мы найдем ее, – знаками сказал Рыбья Кожа.
– Да! Пошли, – ответил я.
Мы не спеша спустились по склону и пересекли плоское дно долины, тщательно высматривая лошадиные следы. Когда мы приблизились к роще, я увидел следы на сухой песчаной почве, которые показались мне оставленными лошадьми, и я развернулся, чтобы проверить; оказалось, что это старые следы бизонов. Я снова развернулся, чтобы догнать Чёрного Вапити и Рыбью Кожу, которые ехали на одной лошади, и заметил, что волк был перед ними и только что вошел в рощу. Внезапно он развернулся и побежал назад, и я понял, что он увидел или учуял единственное, чего боялся – чужого человека. Я был прав: из рощи выскочили, громко крича, несколько всадников – невысокого роста, мощного телосложения, с грязными нечесаными волосами. Змеи, сразу понял я, потому что часто слышал их описания от отца и многих других.
– Смотрите! – крикнул я, хотя это было не нужно: мои друзья уже бежали от них – Чёрный Вапити нахлестывал лошадь, а Рыбья Кожа, сидевший за ним, лягал ее пятками, будучи не в состоянии вытащить лук со стрелами, потому что должен был держаться за талию Чёрного Вапити, чтобы не упасть со своего скользкого сидения. Сейчас, когда Змеи выскочили из рощи (а если бы не волк, мы бы в неё вошли), мои друзья были от них в ста шагах, я несколько дальше. Я увидел, что Змеи держат луки, а у двоих или троих в руках копья. Я увидел, что один из них, на большой черной лошади, гонится за моими друзьями, которые скакали прямо в мою сторону. Он выпустил в
