долго здесь оставались, почему ушли и куда.
К нашему удивлению, мы нашли в соседней мескитовой роще древнее святилище – поросшую кустами груду обкатанных водой камней, не сильно отличавшуюся от таких же мест рядом с Орайби, за исключением того, что возложенные туда жертвенные палочки истлели столетия назад, смешавшись с пылью пустыни. Мы вернулись ы дом вождя, чтобы рассказать Доброй Утке о нашей находке. В доме не было ни его, ни других наших стариков, но мы нашли их, удобно устроившихся в тени хлопковых деревьев и с первого же взгляда убедились в том, что утренняя подавленность оставила Добрую Утку.
Он сердечно приветствовал нас и сказал мне:
– Ну что же, Куэхуа, эти мудрые жрецы пима правы, и мне стыдно за себя, за свой слабый разум. Я должен был знать, что боги никогда не позволяли и не позволят нам, людям во плоти, найти вход в прекрасный Подземный Мир. Но я знаю, что они не сердятся на нас за эту попытку: сначала они сделали тебя одним из нас, чтобы ты смог спасти нас своим богами сделанным ружьём, а потом, когда мы оказались во вражеской ловушке, привели этих отважный пима, не только для того, чтобы нас освободить, но и для того, чтобы показать нам, что мы совершили большую ошибку, что боги не позволят нам, пока мы во плоти, найти священный путь вниз, в Подземный Мир.
– Всё же мы пережили большое приключение, увидели замечательные плоды труда наших далеких предков из клана Дома Воды. Только вид этого Большого Дома, который стоит в пустыне, более чем вознаградил нас за все трудности, которые мы пережили, и опасности, которым подвергались на длинном пути, – ответил я.
– А как ты думаешь, что мы нашли тут, к югу от Большого Дома? – спросил Кохена. – Святилище! Ты можешь положить на него свои стрелы.
– Как ты сказал! Немедленно пойдем туда! Покажите дорогу! – крикнул старик и вместе с Белым Орлом поторопился в дом вождя за свёртком со священными стрелами.
Мы с Кохеной вместе с ним к святилищу и сели рядом, пока он поводил церемонию жертвоприношения, вне всякого сомнения искренне веря в то, что духи, души этих стрел, оперенные орлиными перьями, донесут до богов его искренние молитвы. Когда он закончил, мы все вернулись обратно к реке, и по пути поднялись на большую кучу мусора перед развалинами четырехкомнатного двухэтажного дома к востоку от Большого Дома, и присели там отдохнуть.
Напевая любимую песню братства Змеи, Добрая Утка поднял осколок керамики и стал рыть им кучу, выбрасывая из нее угольки, золу, битые блюда и всякого рода мусор – все, что сотни лет спустя осталось от женщин, живших в большом доме! Внезапно с криком восхищения он сунул руку в выкопанную им ямку и протянул нам прекрасный образец древнего искусства – прекрасной работы изображение лягушки, вырезанное из раковины, ее голова и спина были украшены узорами из бирюзы, приклеенными смолой, которая стала такой же твердой, как сама раковина. Мы едва верили своим глазам. Долго мы смотрели на нее, на в силах оторвать глаз, и даже я, хоть и был новичком в верованиях хопиту, понимал важность этой находки: как я уже говорил, лягушка – обитатель воды, и, если помолиться ей, могла доставить богам просьбы людей о дождях для их растущих посевов. И, разумеется, тот, кто обладал таким замечательным изображением лягушки, пользовался большим уважением: ведь его слова были бы услышаны, и дожди пришли бы в ответ на них.
– Какая находка! Какого сильного помощника ты нашёл! – произнес наконец Белый Орёл.
Но Добрая Утка ничего на это не ответил, вместо этого он долго безмолвно молился, несомненно благодаря богов за те добрые дела, которые они в будущем сделают для его народа. Закончив, он сказал нам:
– Это они велели мне копать здесь, они, сильные! Потерянную очень, очень давно, они всё это время хранили её здесь, чтобы я нашёл её, берёг, носил на груди, молясь о летних дождях и зимнем снеге. Пойдемте, вернемся в дом нашего друга.
– Судя по тому, что я здесь увидел, тут, в старом доме, было много неприятностей, когда, по небрежности одной из женщин, потерялась эта лягушка! – сказал Кохена.
– Да. Много неприятностей! Подозрения! Обвинения в воровстве! Бессонные ночи у потерявшего! У его дрожащей от страха женщины! Да, в этом доме неприятности поселились надолго! – сказал Белый Орёл.
Пима очень заинтересовались нашей находкой и сказали нам, что, хотя они и находили изредка в древних развалинах вырезанные на раковинах изображения лягушек, им не встречалось ничего подобного по совершенству этому изображению, украшенному бирюзой. Вождь сказал, что они тоже молятся лягушке, прося её уговорить богов зимой насыпать в горах больше снега, чтобы стало больше воды в реках и каналах, орошающих их поля.
Во время разговора о горах выяснилось одно обстоятельство – в давние времена шаманы и воины народа пима поднялись на большую покрытую снегом гору немного к западу от истока западного притока Гилы, и еще одну, дальше к северу, в нескольких днях пути от истока реки, которую испанцы назвали Тонто. Название, которое дали этой реке пима, вождь перевести не смог. А когда он стал описывать форму этих гор, Добрая Утка воскликнул, что одна из них расположена у истока нашей реки (Малой Колорадо), а вторая находится к юго-западу от нашего поселения Орайби, и что обе они – дома Бога Дождя и посещаются хопиту; там они приносят священные стрелы в жертву Могучему.
Один из старых мудрых пима сказал:
– Я хотел бы посмотреть, как выглядит то, что зимой покрывает высокие горные вершины, потрогать это, увидеть, что это такое.
– Я бы тоже хотел, хоть раз, прежде чем смерть придет за мной, – сказал другой.
– Так будет. Я пойду туда с вами, и с нашими друзьями с севера, и буду защищать вас всех от нападения врагов – сказал им вождь.
Когда весть о предстоящем путешествии распространилась по всем поселкам пима вдоль реки, к экспедиции решили присоединиться больше ста человек. Не на ту священную гору, куда мы не смогли попасть из-за апачей, а на другую, Снежную Гору, Сьерру, которую испанцы назвали Сан-Франциско.
Мы вышли через четыре дня, и двигались не вдоль реки Гилы, как мы сюда пришли, а на северо-восток через пустыню, мимо обрывистых утесов цепи Гор Бога, как называли их пима, или гор Суеверий, как называются они на карте Аризоны. Мы шли путем, которым, как сказал нам вождь пима, они неоднократно
