Яркий свет пробивался сквозь веки, вокруг было тихо, пахло лавандой и ещё чем-то совсем неуловимым, но этот запах был настолько свеж и приятен, что Виктор Сергеевич готов был лежать и вдыхать пьянящий аромат вечно.
«Что это я умер? Неужели в Рай попал? Странно, — подумал он и открыл глаза, белый потолок, яркий солнечный свет, льющийся сбоку и больше ничего. — Нет, похоже всё-таки на земле и не умер».
Он попытался повернуть голову, что бы рассмотреть всё вокруг, от такого движения резкая боль пронзила мозг, и Поздняков окончательно удостоверился в том, что жив, застонал. Над ним склонилась голова, приятное девичье лицо, обрамлённое светлыми, светящимися в солнечных лучах волос. Девушка улыбнулась, потом повернулась в сторону и что-то сказала на непонятном Виктору Сергеевичу языке, через мгновение над ним склонилась ещё одна голова, на этот раз мужчина лет тридцати — тридцати пяти, с серьёзным лицом. Он развёл Позднякову веки, посветил туда маленьким фонариком, что-то сказал девушке, та исчезла, потом задал вопрос Виктору Сергеевичу, тот не понял, но язык определил, его спрашивали на французском.
— Извините, я не понимаю Вас, — ответил он. — Я не говорю на французском.
Мужчина переспросил по-немецки, потом по-английски, Поздняков отрицательно покачал головой.
— Нет, я говорю только на русском языке.
— Хорошо, — с сильным акцентом, выдавил из себя, видимо единственное знакомое ему слово доктор. Потом, что-то произнёс в сторону.
Вновь появилась сестра, она поправила подушку под головой Позднякова и удалилась, её место занял другой мужчина, ему было около сорока, халат был наброшен, из чего Виктор Сергеевич сделал вывод, что это не врач.
— Здравствуйте месье Поздняков, — этот человек, хоть и очень плохо, но всё-таки говорил по-русски, — я инспектор Жан Легран. Могу я задать Вам несколько вопросов?
— Да, конечно инспектор.
— Что с Вами произошло?
— Я ехал в Цюрих, за Базелем меня остановил полицейский патруль, я вышел из машины, потом наклонился, что бы достать документы и дальше ничего не помню, очнулся связанный на полу в подвале, какого-то дома, там было три человека, это украинцы. Они начали меня избивать, я дважды терял сознание, на второй раз, когда очнулся, их не было в подвале, пришла женщина, наверное, она работает там, в этом доме. Она вывела меня из подвала, я побежал, потом слышал как машина искала меня, прятался в кустах, в последний раз они остановились прямо возле того места, где я прятался, но искать не стали, когда уехали я начал вылезать из кустов и, видимо, снова потерял сознание.
— Что это за люди и зачем они Вас мучили?
— Это бандиты, им нужен один предмет, который, находится у меня и принадлежит моей семье.
— Вы можете сказать, где этот дом?
— Недалеко от того места, где меня нашли. От дома я прошёл два квартала и свернул в проулок. Это дом за высоким, глухим забором. Как долго я был без сознания господин инспектор?
— Около пяти часов. А что?
— Там в доме осталась та женщина, которая вывела меня, её нужно спасать, иначе они убьют её. Прошу пошлите туда наряд полиции. Только боюсь, что уже поздно. Да, там во дворе дома осталась моя машина, Фольксваген — Гольф, у него разбито стекло со стороны пассажира, мне нужна эта машина, мне нужно ехать дальше.
— Я Вас понял, месье Поздняков, спасибо за информацию, мы сейчас же направим туда наряд и проверим ваши показания, если найдём что-то противозаконное, задержим обитателей. А ехать Вам пока никуда нельзя.
— А где моя сумка, там был телефон, мне срочно нужно созвониться со своим адвокатом.
— Где находится Ваш адвокат?
— Во Франции, в Ангулеме, я попрошу, что бы он приехал сюда и уладил все дела.
— Хорошо, я скажу, что бы вам дали телефон. И ещё, доктор переживает, что у вас нет медицинской страховки…
— Пускай не переживает, перебил инспектора Поздняков, я не бедный человек, и вполне могу оплатить своё лечение.
— Да, я сказал ему то же самое, я, извините, вынужден был осмотреть Ваши вещи, и видел кредитные карты.
— Спасибо.
— Не стоит, я не прощаюсь, может быть, у меня возникнут ещё вопросы, а сейчас Вам принесут Ваши вещи. — Инспектор развернулся и собрался выйти, но Поздняков остановил его.
— Извините, господин инспектор.
— Что?
— Вы можете написать мне на листе бумаги, в каком госпитале я нахожусь, и его адрес? Иначе я не смогу объяснить своему адвокату, где меня искать.
— Да, конечно, — инспектор вернулся, что-то написал у себя в блокноте, потом вырвал листок и отдал его Позднякову, — вот, пожалуйста, правда я написал на Французском, но думаю, Вы разберётесь, извините, по-русски только говорю, и то с трудом.
— Спасибо, господин инспектор, до встречи.
— До встречи.
Инспектора вновь сменил доктор, он ещё раз осмотрел больного, удовлетворённо хмыкнул и удалился, за ним появилась медсестра, она принесла сумку Позднякова, достала из неё телефон, и что-то безумолку болтая на своём языке, передала телефон Виктору Сергеевичу.
— Спасибо, мадемуазель, — поблагодарил он её, эти слова он смог произнести даже по-французски, девушка улыбнулась в ответ и ушла.
На телефоне значилось два десятка пропущенных звонков, больше всего беспокоился Шмыголь, этот факт несколько успокоил Виктора Сергеевича, значит, подставы с его стороны не было. Несколько раз звонила жена, значилось два вызова от Жака Орли, странно, он обычно не звонил Виктору Сергеевичу. Может, Ольга просила, когда не смогла дозвониться? В первую очередь он набрал номер Юрия Карловича. Ответ раздался почти мгновенно.
— Что произошло Виктор Сергеевич? Почему Вы не отвечали на звонки?
— Добрый день Юрий Карлович, произошло непредвиденное событие, к которому я не был готов, и он в подробностях пересказал Шмыголю, всю историю своей поездки от Базеля.
— Понятно, ну я что-то подобное и предположил, когда Вы не ответили на несколько звонков. Теперь слушайте меня внимательно. Ничего не предпринимайте до моего приезда, я уже выехал и сейчас нахожусь на границе, лежите в госпитале и приходите в себя, ни кому не сообщайте где Вы находитесь, пускай побегают, поищут.
— Но у меня жена волнуется, я должен ей сообщить, что жив, здоров.
— Позвоните, скажите, что просто не могли отвечать, забыли телефон в машине и были заняты делами, скажите, что всё нормально, успокойте.
— Ещё нужно позвонить адвокату, что бы он утряс дела с местной полицией. У меня был инспектор, я ему всё рассказал.
— Чёрт! Не стоило этого делать. Ну, коль сделано, то сделано, в конце, концов, не мы нарушили условия соглашения. Вы не предполагаете, кто организовал это похищение?
