— Меня принуждали делать то, чего я не хотела. Я не могла открыть этого королю — слишком сильно боялась его, но с тобой я честна, потому что люблю тебя по-настоящему и хочу, чтобы между нами не было никаких секретов.
— Ты ложилась с ними в постель? — резко спросил Том.
— Только с Фрэнсисом, — ответила она, — но я была осторожна. Он не заходил дальше, чем я ему позволяла.
Пусть Том думает, что границы дозволенного простирались не так уж далеко.
— Они пользовались тобой, эти негодяи! — кипятился Том. — Ты была юной и наивной. А Мэнокс — он же твой учитель! И попрал оказанное ему доверие. Его следовало выпороть кнутом!
Екатерине не хотелось говорить, что она поощряла Гарри.
— Не будем об этом. Все в прошлом. Надеюсь, ты не стал думать обо мне хуже? — Она с мольбой посмотрела на Тома.
— Как я могу? На тебе греха меньше, чем на тех, кто согрешил против тебя. Забудь все, милая Кэтрин. И не будем больше никогда говорить об этом.
Он привлек ее к себе и принялся целовать, а она думала о том, что так и не была до конца честна с ним. Но то, о чем Том не знал, не могло задеть его чувства, верно?
— А ты, конечно, в свое время заглядывался на многих юных леди, — ловко сменила тему Екатерина.
Том снова поцеловал ее.
— На нескольких, — ответил он, с виду все еще раздраженный. — Прежде чем отдал сердце тебе.
— Ты любил кого-нибудь из них?
— Тогда думал, что да, но большинство, как Бесс, мало для меня значили. Я ухаживал за ней только потому, что ты была недоступна. С марта я ее не видел.
Именно тогда Бесс покинула службу у Екатерины.
— Ты сказал ей, что устал от нее?
— Боюсь, я это сделал и тем обидел бедняжку, — признался Том.
Екатерина так сильно любила Тома, что вдруг посочувствовала любившей, но потерявшей его девушке. Нужно было ей тогда, в марте, проявить больше доброты к Бесс.
— И она из-за этого покинула двор?
Том кивнул:
— Я понял, что по-прежнему люблю тебя и замены тебе не найти. Было просто нечестно вовлекать ее в отношения, которые ни к чему не приведут.
— Знаешь что? Я пошлю ей платье! — порывисто сказала Екатерина. — Пусть это будет компенсацией за утрату. Мне жаль ее.
— Это более чем щедро! — восторженно проговорил Том. — Подарить ей платье должен я.
— О нет, ты не должен! Я отправлю ей подарок и передам на словах: «Надеюсь, у вас теперь все хорошо».
В спальне послышался шум. Екатерина задержала дыхание. Наверняка это Джейн. Но вдруг Генрих проснулся среди ночи и ему пришло в голову навестить свою супругу? Сегодня он был настроен любовно — ласкал ее и целовал почти на глазах у всех. Но он никогда не приходил к ней так поздно.
Екатерина просунула голову в дверь. Слава Богу, там была только Джейн — шила при свете свечи!
И вновь какой-то шум, на этот раз из лестничного колодца! Екатерина вздрогнула. Джейн вопросительно подняла на нее глаза, тогда она прокралась по комнате, приоткрыла дверь и глянула вниз, на лестницу. Никого.
— Наверное, это мышь, — сказал Том, когда Екатерина вернулась. — Не стоит так пугаться.
— Должно быть, я действительно люблю тебя, — сказала она, — раз иду на такой риск.
— Я тоже рискую, — напомнил он ей. — Но ты привязала меня к себе, как уже было прежде, и теперь я опять должен любить тебя больше всех на свете!
Они снова принялись целоваться, но в ужасе отскочили друг от друга, когда снаружи раздался громкий стук.
— Жди здесь, — шепнула Кэтрин.
Она выглянула в спальню и увидела посеревшую лицом Джейн, которая стояла посреди комнаты. Кто-то громко колотил в наружную дверь. У Кэтрин похолодела кровь.
— Откройте! — прошипела королева, нырнула обратно в уборную и закрыла за собою дверь. Они с Томом стояли, задержав дыхание.
Приподнялась задвижка, и раздался голос камеристки миссис Лаффкин:
— Королева до сих пор не в постели, миледи. Вы знаете, где она?
— Она в уборной, — ответила Джейн.
— Ох! Какое облегчение! А мы-то думали, куда она пропала. Вы знаете, который час?
— Я слышала, часы пробили три, — сказала Джейн.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Уже почти четыре.
— Ее милость не рассчитывает, что вы так долго будете бодрствовать ради нее. Тилни ждет, чтобы уложить королеву в постель.
— Тилни дрыхнет на лестнице.
— Ложитесь спать, Лаффкин! — рявкнула Джейн.
Екатерина и Том услышали, как хлопнула дверь.
— Лучше я пойду, — сказал Том. — Мне не хочется, но скоро уже рассветет. — Он поцеловал Екатерину в губы. — Пусть Господь пошлет тебе сладкий сон!
— По правде говоря, он мне необходим.
В последнее время она так часто не ложилась спать допоздна, что чувствовала себя уставшей и измотанной, иногда даже задремывала, сидя в седле. Изабель спрашивала, не заболела ли она, и Генрих как-то заметил, что она осунулась. Ей нужно поспать!
Через два дня королевская свита длинной процессией потянулась в Гейнсборо. Граф Дерби нес перед королем государственный меч. В Гейнсборо они остановились в замке Олд-Холл. Екатерине он приглянулся, хотя его хозяин, краснолицый, прямолинейный и откровенно страшный с виду лорд Бург, немного обескуражил ее. В сопровождении своих бесчисленных чад и нервной жены он встречал короля так, будто оказывал ему милость, и, окинув Екатерину с головы до ног блудливым взглядом, со смешком проговорил:
— Хороших детишек нарожает ее милость, а? — не замечая, что по шее Генриха от воротника вверх расползается опасная краснота.
Однако душевное общение наладилось, когда его светлость проводил высоких гостей в главный зал своего дома — отделанный деревом, с высоким потолком — и предложил по кубку прекрасного вина, а потом настоял, чтобы кубки наполнили заново. Леди Бург показала королеве приготовленную для нее комнату наверху башни, куда можно было попасть из главного зала. Пока они поднимались по ступенькам узкой винтовой лестницы, Екатерине стало ясно, что Генриху их никогда не одолеть, и она вознесла благодарственную молитву, узнав от хозяйки, что королю отвели лучшие покои на первом этаже.
А вот Тому справиться с этой преградой не составит труда. Вечером, только успела закрыться за ней дверь спальни, Екатерина затосковала по нему. Ее охватило желание не только излить ему свои чувства, но и слиться с ним физически; избавиться от этого наваждения не удавалось.
— Пришлите ко мне леди Рочфорд, — приказала она фрейлинам и отпустила их.
Джейн пришла, запыхавшись от подъема. В живости и проворстве она уступала Екатерине.
— Ты можешь устроить, чтобы мистер Калпепер тайно пришел сюда?
— Я не знаю точно, где его разместили, — с сомнением ответила Джейн.
— Тогда ты должна передать ему сообщение. Скажи, что я тоскую… Нет, скажи, я умираю от любви к нему!
Джейн пристально вгляделась в нее:
— Вы понимаете, что говорите? Я о том, как он может истолковать значение этого «умираю»?
— Я хочу, чтобы он именно так все и понял.
— Мадам, я не догадывалась, что вы оба зашли так далеко.
— Мы не зашли… Вот почему я умираю от тоски по нему!
— Будьте осторожны, молю вас. — Джейн выглядела испуганной. — Вдруг он сделает вам ребенка?
— До этого не дойдет! Но есть другие способы дарить наслаждение.
— А то я не знаю. — В голосе Джейн прозвучала горечь.
— Что ты имеешь в виду?
Екатерина вдруг поняла, что ей почти ничего не известно о женщине, которая стала поверенной всех ее тайн.
— Мой покойный супруг делал со мной такие вещи, которые я не в силах описать словами, и никогда не решусь на такое, — пробормотала Джейн. Лорда Рочфорда она при Екатерине почти никогда не поминала, и теперь было легко понять почему. — Разумеется, мистер Калпепер не такой, — торопливо добавила Джейн. — Я прошу только, чтобы вы были осмотрительны. Но не стану отказывать вам в удовольствиях, — сказала она уже бодрее. — Пойду разыщу мистера Калпепера. Если горизонт чист, я приведу его к вам.
