сверхъестественной силой.
— Не стоило сюда приезжать, но я не знаю, как сказать девочкам, что надо возвращаться в Хило. Мы еле пережили дорогу, — сказала она.
— А зачем возвращаться?
Комок подкатился к горлу.
— Дом недостроен, мебели нет. Надо было лучше все продумать, но я запаниковала и была в отчаянии.
— Первая реакция самая правильная.
— То есть, по-вашему, надо остаться?
Туман окружал его, скрадывая его очертания.
— Стену можно построить, мебель — найти. Мы приехали сюда не просто так. Нельзя так легко сдаваться, — ответил он.
— Я не сдаюсь, я пытаюсь рассуждать здраво. Кто будет строить стену и где мы возьмем доски? Мы не в Хило, а насколько мне известно, мебельных магазинов на вулкане нет.
— Но ты же знаешь соседей? — спросил он.
Она тут же вспомнила мистера Спейна и его георгины, Хольцманов, продававших сливы и шелковицу у дороги.
— Возможно, но раньше большинство жителей приезжали сюда только летом.
— А ты съезди в поселок и сама посмотри. — Он сильно закашлялся, подождал, пока приступ пройдет, и продолжил: — Мы можем вместе составить список всего, что нужно сделать.
— Моти, вы сильно больны? Что с вами? — Сколько она его помнила, у него во рту всегда торчала сигарета. Но сейчас сигареты не было.
Лиловые круги и отеки под глазами сегодня утром выглядели хуже, чем накануне, и она испугалась, что здесь, вдали от больниц и квалифицированной медицинской помощи, он не будет в безопасности.
— Скажу лишь, что мне не плохо и не хорошо. Кашляю кровью, кости болят, если тебя это интересует, — ответил он.
— Тем более надо возвращаться! Пойду собирать вещи, — сказала она, повернулась, пошла в дом и с удивлением обнаружила на пороге Коко, завернутую в клетчатый шерстяной плед.
— Малышка, я не слышала, как ты проснулась, — сказала Лана.
Ей хотелось взять девочку на руки и ласково обнять, но та словно окружила себя невидимой стеной, такой прочной, что о нее можно было удариться. Кудряшки Коко за ночь примялись, и на ее голове образовалось настоящее птичье гнездо. Впрочем, Лана подозревала, что Коко только рада ходить растрепкой.
— Мы едем в Хило? — спросила она.
Лана оглянулась на Моти, сидевшего с непроницаемым лицом.
— Мы разожжем очаг и приготовим завтрак. Твоя помощь пригодится.
— Я никогда не разводила очаг.
— Ничего страшного. Просто выбери, что хочешь на завтрак, и накрой на стол.
Коко плотнее запахнулась в плед.
— А может, вы съездите в Хило, заберете наших родителей и привезете их сюда? — серьезным тонким голоском произнесла она.
Такого Лана не ожидала.
— Почему ты так говоришь?
— В наш дом могут стрелять с подводной лодки. А здесь мама с папой будут в безопасности.
Откуда девочка знала про подводные лодки? Хотя в последнее время разговоры были только о них. Все боялись этих чертовых лодок. Тут Лана вспомнила, что у них есть радиоприемник; надо бы включить его и послушать новости, если удастся поймать сигнал в такой глуши.
— Я бы поехала и привезла твоих родителей в мгновение ока, если бы могла. Но сейчас нам надо подождать, пока их допросят. Я уверена, ФБР держит их в безопасном месте.
Коко сморщила нос.
— Ненавижу этих дядек, которые их увезли!
— Понимаю. Но они делают свою работу. И когда поймут, что твои родители не представляют угрозы, отпустят их, вот увидишь.
— Сегодня или завтра?
— Возможно.
— А ты как узнаешь?
— Мы им позвоним.
— Но тут нет телефона.
— Чуть позже я съезжу в поселок, — сказала Лана и вдруг поняла, что ее ответ означает, что они остаются. По крайней мере пока.
Когда все проснулись, Бенджи зажег в камине огонь, Мари и Лана накрыли к завтраку, а Коко покормила животных. Она присела и долго втолковывала Юнге про уточек, что их нельзя обижать, они члены семьи, а не еда. Она так спокойно говорила с собакой, что Лана чуть не поверила, что та понимала каждое ее слово.
На кухне, слава богу, было все необходимое: столы из нержавеющей стали, большая раковина и дровяная плита с печкой. В корзинке лежало немного дров, но позже им предстояло набрать еще. Поскольку электричества в доме не было, то и холодильник заводить не было смысла, но отец построил большой деревянный ледник, обитый жестью. А в Хило у Вагнеров на улице был ледник, заполненный глыбами льда, и Лана забрала их как можно больше и положила в сумку-холодильник. Повсюду стояли керосиновые лампы, но пока от них не было толку.
Когда Лана и Мари вернулись из кухни и сели за длинный стол, Моти и Бенджи устроились, придвинувшись ближе к камину, и согревались. Лана поставила на стол блюдо с яичницей, жареной ветчиной и солеными рисовыми шариками.
— Смотри, какие ставни, — сказал Моти и указал на стены.
Вчера в темноте они не заметили, но сбоку от каждого окна имелась тонкая рейка, к которой присоединялся большой кусок фанеры.
— Они задвигаются и защелкиваются, — сказал Бенджи и встал, чтобы продемонстрировать механизм.
— Ничего себе! — сказала Лана.
— Джек все продумал, — ответил Моти.
— Все, кроме стены. Какой прок от ставен, если у нас дом открыт всем ветрам?
Моти почесал спину.
— Незадолго до болезни он планировал вернуться. Но смерть застигла его врасплох. Он знал, что я болею, мы даже обсуждали, где развеять мой прах, если я не выкарабкаюсь, — в океане, над волноломом. Вот уж не думал, что он уйдет первым.
— Никто не думал, — пробормотала Лана.
Вбежала разрумянившаяся Коко.
— Я кое-что нашла там, за домом! — воскликнула она.
Лана и Мари пошли за ней. Солнце взошло, только в какой стороне — непонятно; не было видно из-за тумана, но он быстро рассеивался, и все вокруг подернулось золотой дымкой. Тонкие лозы оплетали перголу, но успели вскарабкаться лишь до середины. Трава под ногами пружинила, как мокрый ковер, повсюду лежали лавовые камни. Лана услышала прежде, чем увидела: гул заполнял все вокруг, вибрируя в кронах деревьев. Сперва она решила, что это самолеты, испугалась, но звук был не похож на рев моторов.
— Что это? — спросила Мари.
Коко показывала дорогу. Они прошли мимо крытого сарайчика, где имелся душ и что-то похожее на водный нагреватель. Лана приободрилась. Юнга шла за ней, но вдруг села, высунула язык и насторожилась.
— Вперед, Юнга! — скомандовала Коко.
Но собака застыла, как большой черно-белый камень. Впереди кружили несколько пчел, а потом Коко указала на эвкалипт. С ветки свисали истекающие медом соты, а рядом жужжал рой размером с бочку для виски. Тысячи крошечных крылышек вибрировали, занятые важной работой. Под деревом выстроились ульи. Лана узнала их особую конструкцию: их
