ему понадобилось убивать тебя?
— Не знаю.
— Тебе не кажется, что ты могла бы и знать?
Сара рассмеялась. В первый раз после того, как в нее стреляли, она смеялась от души.
— Если кто-то и должен это знать, так это я. Но он теперь ничего не расскажет.
— Существует только восемь поводов для убийства. Можем пройтись по списку, если желаешь.
— Всего восемь? А я всегда думала, что их столько же, сколько жертв.
— Нет, только восемь. Убийства различаются между собой деталями, но не основными мотивами.
Сара пожала плечами.
— И что это за мотивы?
Морган растопырил пальцы и начал загибать их своей авторучкой:
— Они бывают не связанные с личностью убитого, эмоциональные и рациональные. Что до первых, то убийцу-маньяка ты сама исключаешь. А как насчет политической демонстрации?
Сара заколебалась.
— Террорист? Но что это была бы за политическая демонстрация, если бы он убил меня?
— Да ведь они убивают кого попало. Не забывай, что он стрелял еще в четверых, одного из которых убил. Полицейский, по-видимому, выживет.
— Нет, это было… Ну, я не знаю, для отвода глаз, что ли. Он же ни в кого больше не стрелял до тех пор, пока я не спряталась за колоннами.
— Значит…
— Значит, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что настоящей мишенью была я.
— Но ты-то знаешь, что из этого у него ничего не вышло.
— Да. Не вышло. Он должен был действовать иначе.
Морган странно посмотрел на нее, потом пожал плечами.
— Хорошо. Он убийца-профессионал, и ему было важно, чтобы никто не стал слишком глубоко копаться в причинах, которые заставили его стрелять в тебя. Кто его нанял?
— Если бы я знала…
— И почему? Как насчет ненависти или мести? Это два эмоциональных мотива.
Сара покачала головой.
— Нет. Мстить мне — за что? За перехваченную сделку? Глупость. Те, кто торгует недвижимостью, не нанимают из-за этого убийц.
— Ты не выселяла жильцов по суду?
— Морган, я никогда не поступала с людьми так гнусно.
— Ненависть не всегда бывает обоснованной. А часто даже не имеет действительной причины. Достаточно одного — чтобы кто-то возненавидел другого человека. Ладно, что скажешь о ревности?
— У кого сейчас есть время на амуры? С Эйбом мы разошлись много лет назад…
— Профессиональная зависть?
— Нет, черт побери! Я всегда со всеми прекрасно ладила.
— По крайней мере, так считаешь ты. Тут то же самое, что с местью. Кто знает, что может возбудить в человеке зависть? Ты хорошо зарабатываешь. Кого-то может возмущать, что женщина, и к тому же привлекательная чернокожая женщина, так преуспевает. Или какие-нибудь старые Приятели могли позавидовать твоему успеху.
В её памяти всплыл Старый Город в Чикаго. Гайд-Парк. Лица тех, с кем она играла в детстве, о ком даже не вспоминала целую вечность. Где они теперь? Наверное, по-прежнему в Старом Городе. Друзья, оставленные где-то далеко позади, на другой планете. Может быть, они возненавидели её за то, что она их покинула и больше не возвращалась?
— Боже мой, Морган, ты сделаешь из меня параноика.
— Даже у параноиков бывают враги.
Злость накатила на нее волной, и она не смогла сдержаться.
— Это что, допрос? — Она повернулась к нему спиной и снова уставилась в окно. Но на этот раз она видела там не Денвер, а Чикаго. Она оперлась руками на подоконник.
— По крайней мере, я рад, что ты мне доверяешь.
Она обернулась.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы оба были бедными голодными репортерами, помнишь? Теперь ты богата, а я по-прежнему бедный и голодный. Во всяком случае, сейчас. Тебе прекрасно известно, что я могу быть безумно ревнивым, но ты не боишься стоять ко мне спиной.
Она криво усмехнулась.
— Спасибо, Морган. Ты — настоящий друг. Больше я этого делать не буду.
Лицо Моргана оставалось серьезным.
— Нет, я не шучу. Если только ты не ошибаешься. Если попросту не выдумала все это, то никогда не сиди спиной к комнате. Именно так подловили Хикока[18].
— Хорошо. Прости, что сорвалась. Ты же репортер и делаешь свое дело.
Он пристально посмотрел на нее, потом опустил глаза.
— Ну да. — Он постучал карандашом по блокноту. — Так вот, те, кто имеет эмоциональный мотив для убийства, обычно действуют сами. Значит, остаются рациональные мотивы. Например, желание заполучить нечто, чем владеешь ты. У вас случайно нет мальтийского сокола, а? — Последнюю фразу он произнес с шепелявым акцентом, как Питер Лорр.
— Он же не пытался меня ограбить, Морган. А с сегодняшнего дня я вычеркиваю его из своего завещания. — Она рассмеялась. Морган нахмурился и начал подниматься с кресла. Сара жестом остановила его. — Нет, со мной все в порядке. Господи! Я уже могу шутить на эту тему. Просто не верится, что существует так чертовски много причин для убийства.
Морган невесело улыбнулся.
— Только восемь, вспомни. Номер седьмой: чтобы скрыть другое преступление. Ты случайно не была свидетелем чего-нибудь такого? Я могу себе представить, как детектив, или репортер, или секретный агент, которые что-то разнюхивают, могут оказаться на грани раскрытия какой-нибудь страшной тайны, даже не подозревая об этом. Но торговец недвижимостью? Едва ли.
— Да ты, оказывается, развел вокруг этого целую науку.
— Так что ты в последнее время разнюхивала?
Сара колебалась. Она не хотела, чтобы кто-то раньше времени узнал об её проекте на Эмерсон-стрит. А тем более чтобы он попал на первую полосу «Ньюс». Правда, она просила Моргана помочь в розысках Общества Бэббиджа, но не сказала зачем.
— Ничего особенного, — ответила Сара. — И наверняка ничего опасного. — А потом, взяв с Моргана обещание, что это не попадет в газету, она рассказала ему об Эмерсон-стрит, о Брейди Куинне и о компьютерах Бэббиджа вековой давности. Он слушал и делал пометки.
— Ты права. За успех не ручаюсь, но попробую навести справки. Кто еще об этом знает? Ты сказала, что мастера, с которым ты разговаривала, звали Пол Эббот? А у Денниса Френча хранится бумага, которую ты нашла? — Морган записал имена. — Я повидаюсь с обоими сегодня же, если успею.
— Эббот ничего не знает о машинах Бэббиджа, и я не хочу, чтобы он узнал. Он разломает их на части и сдаст как металлолом.
Морган улыбнулся.
— Я буду сама осторожность. Может быть, Эббот испугался, что ты обвинишь его в воровстве, и нанял убийцу прикончить тебя. Ладно. Восьмая и последняя причина: стремление защититься от тебя.
— От меня?! Морган, ты шутишь! Я никому не угрожаю. Я даже паука не раздавлю.
— А зря. Некоторые из них ядовиты. Но с самозащитой такая же история, как с остальными
