Если одна из этих небольших групп столкнется с превосходящим по численности врагом, это может привести к беде. Но что если они могли связаться друг с другом? Он кивнул в знак одобрения.
- Возможно, это была хорошая идея, - нехотя сказал он. - Так теперь ты возвратишься в Монпелье?
- Я? Зачем? - негодующе заявил брат Майкл.
- Учиться нюхать мочу.
- Нет!
- Так чего же ты хочешь?
- Остаться с тобой.
- Или с Бертийей?
Брат Майкл покраснел.
- Остаться с тобой, сир.
Томас кивнул в сторону Кина:
- Он не хочет быть священником, а ты не хочешь быть монахом. Теперь вы оба - эллекены.
Брат Майкл взглянул с недоверием.
- Да? - спросил он возбужденно.
- Да, - ответил Томас.
- Значит, всё, что нам сейчас нужно - это пара зрелых девок, которые не хотят быть монахинями, - бодро произнес Кин.
Карил не видел, чтобы Роланд де Веррек проезжал на север вместе с Женевьевой.
- Ты велел нам сидеть в укрытии, - сказал он с укоризной, - подальше от дороги. Так мы и поступили.
- Он не проезжал по этой дороге, - отозвался Томас, - он едет по дороге на Жиньяк, по крайней мере, я так думаю, и ублюдок опережает нас на день.
- Мы поедем за ним?
- Мы воспользуемся дорогами через холмы, - сказал Томас. Он не знал эти дороги, но они должны были существовать, потому что, поглядев на север, он заметил на возвышенностях деревни.
Он видел мельницу на горизонте и дым, поднимающийся из погруженной в тень долины, а там, где жили люди, были и дороги.
Они могли быть хуже, чем основной тракт, но если им повезет, лошади не потеряют подковы, а они не нарвутся на грабителей, то они смогут настичь де Веррека до того, как рыцарь-девственник доберется до Лабруйяда.
Он спешился и подошел к южному краю небольшого плато, на котором стояла разрушенная мельница. Он мог ясно увидеть Монпелье, а также небольшие группы всадников, прочесывающие выжженную местность за пределами городских стен, где дома были уничтожены, чтобы предотвратить атаку англичан под их прикрытием.
Было по меньшей мере шесть групп, ни одна не больше семи или восьми человек, все рыскали по кустам на краю расчищенной местности.
- Они охотятся на меня, - сказал он Карилу, который подошел и встал рядом.
Карил заслонил глаза от света.
- Латники, - буркнул он. даже на таком расстоянии можно было разглядеть, что мужчины как минимум двух групп носили кольчуги. Солнце блестело на шлемах.
- Городские стражи, вероятно, - предположил Томас.
- Почему они не соберутся в одну группу? - спросил Карил.
- И разделить награду?
- Предложена награда?
- И большая.
Карил ухмыльнулся:
- Насколько большая?
- Возможно, достаточная, чтобы купить приличную ферму, где там, в Богемии?
Карил кивнул.
- Ты когда-нибудь был в Богемии?
- Нет.
- Холодные зимы, - сказал он. - Думаю, я останусь здесь.
- Они будут обыскивать город, - произнес Томас, но ничего не найдут, тогда еще куча людей отправится за городские стены.
- Мы уже уедем.
- И они об этом догадаются.
- И последуют за нами?
- Надеюсь, что да, - заявил Томас. Городские лошади, скорее всего, будут откормленными и отдохнувшими, а те, что остались на мельнице, питались скудно, а если он должен быстро продвигаться по холмам, ему понадобятся хорошие лошади.
Ему также нужны были кольчуги и оружие для Кина и брата Майкла.
Он сказал это Карилу, который повернулся и посмотрел на монаха, с презрением заявив:
- Оружие ему вряд ли пригодится, но ирландец, похоже, будет полезен.
- Оба должны выглядеть, как латники, - сказал Томас, - даже если ими не являются. А нам нужны запасные лошади. Это будет трудная поездка.
- Засада, - объявил Карил с удовольствием.
- Засада, - согласился Томас, - и нам нужно устроить ее по-быстрому, жестоко и эффективно, - теперь, когда он был со своими людьми, он преисполнился чувства мести.
Состояние Женевьевы мучило его, несмотря на то, что он полагал, что она станет всего лишь предметом торговли за Бертийю, а Бертийя находилась в безопасности в Кастийоне д'Арбизон, и он сомневался, что сир Анри отпустит ее без разрешения Томаса.
В то же время, он жаждал отомстить за Женевьеву, и гнев переполнял его, когда незадолго до полудня они устроили засаду.
Это было очень просто. Кин и брат Майкл, оба без кольчуг и шлемов, всего лишь показались в оливковой роще, что находилась на виду у одной из групп, прочесывающей окрестности.
Люди заорали и заулюлукали, пришпорив лошадей в галоп, и вытащили мечи. Кин с Братом Майклом побежали, скрывшись от преследователей в маленькой долине, где ожидал Томас со своими воинами.
И гнев извергнулся в удары мечей. Шестеро охотников пытались перегнать друг друга в погоне за беглецами.
Первые двое ехали на низкорослых быстрых лошадях и опередили своих товарищей, проскакав галопом к вершине холма и вниз, в долину.
Их лошади успели пересечь маленький ручей до того, как всадники поняли, что попали в беду. Люди Томаса приблизились с обеих сторон, пока оставшиеся охотники с шумом появились на горизонте, увидели схватку внизу и предприняли отчаянную попытку развернуть лошадей.
Томас пустил лошадь вверх по склону. Человек в ливрее городского совета Монпелье попытался развернуться, потом передумал и замахнулся мечом на Томаса, который пригнулся к седлу с левой стороны, позволив клинку пройти мимо лица, а потом нанес своим мечом мощный удар по затылку всадника, чуть ниже края шлема.
Он даже не посмотрел, что произошло, он знал, что противник уже выбыл из битвы, и просто направил лошадь вверх по склону и вогнал клинок во второго человека, а Арнальдус, один из эллекенов-гасконцев, ударил его топором в лицо.
Карил выбил всадника из седла, а потом повернулся и проткнул его мечом, и Томас увидел, как фонтан крови взметнулся выше помятого шлема Карила.
Кин удерживал одного из первых всадников под водой, утопив его, пока два пса раздирали дергающуюся руку.
Все шестеро оказались на земле через какие-то секунды, и никто из эллекенов не был ранен.
- Кин! Забери лошадей! - прокричал Томас.
Вторая группа людей заметила, как первая поскакала на север, и теперь шла по следу, но зрелище воинов в кольчугах, ожидающих на холме в оливковой роще заставило их изменить решение. Они развернулись в обратную сторону.
- Ты, - Томас указал на брата Майкла, - найди себе подходящую кольчугу. Найди шлем и меч. Возьми лошадь.
Они отправились на север.
Роланд де Веррек приказал привязать лошадей в руинах нефа, потом поднялся по узким ступеням лестницы на колокольню. Там больше не было колокола, просто открытое пространство.
В каждой из четырех стен зиял широкий арочный проем, балки крыши прогнили, и большая часть черепицы обвалилась, а пол предательски трещал под весом воинов.
- Стрелы влетят через проемы в стенах, - сказала ему Женевьева.
- Помолчи, - велел он, а потом, пытаясь как обычно быть учтивым, добавил, - пожалуйста. Он нервничал. Лошади топтались в нефе, в деревне кто-то крикнул, но за исключением этого стояла полная тишина.
Темнота быстро сгущалась, отбрасывая бесформенные тени на церковном кладбище. На могилах не было надписей.
Должно быть, деревню поразила чудовищная вспышка чумы, унесшая столько душ и тел в неглубокие могилы. Роланд вспомнил, как видел одичавших собак, роющих могилы жертв чумы.
Он был еще мальчиком и рыдал от жалости, увидев, как собаки разрывают гниющую плоть крестьян его матери. Его отец умер, как и единственный брат. Мать сказала, что болезнь послана в наказание за грехи.
- Англичане и чума, - сказал она, - и то, и другое - происки дьявола.
- Говорят, что в Англии тоже чума, - уточнил Роланд.
- Бог велик, - отозвалась вдова.
- Но почему умер отец? - спросил Роланд.
- Он был грешником, - ответила мать, хотя с тех пор она превратила дом в святилище для мужа и старшего сына, святилище со свечами и распятиями, черными портьерами и священником, которому было уплачено за проведение месс по отцу и его наследнику, умерших в крови и рвоте.
Потом пришли англичане, и вдова лишилась своих земель и сбежала к графу Арманьяку, дальнему родственнику, а граф воспитал Роланда как воина, но воина, знавшего, что мир - это битва между Богом и дьяволом, между светом и тьмой, между добром и злом.
Теперь он смотрел, как сгущается тьма и тени крадутся по пораженной чумой земле. Здесь процветает дьявол, подумал он, скользит по почерневшим в сумерках деревьям, как змея свернулся клубком вокруг разрушенной церкви.
- Возможно, они нас не преследуют, - произнес он почти шепотом.
- Возможно, первые стрелы как раз выпускаются, - сказала Женевьева, - или, может быть, они разожгли огонь внизу.
