- Да, милорд.
- Он грешник, - заявил кардинал, - и приговорен церковью. Он вне закона людского и подвластен только законам Божьим.
- Он англичанин, - подчеркнул граф, - как и я. А церковь не убивает! Она предает людей гражданским властям, а сейчас я здесь представляю эти власти! Я граф Уорик и не буду убивать англичанина ради церкви, пока мне не прикажет того архиепископ Кентерберийский.
- Но он отлучен от церкви!
Граф рассмеялся на это замечание.
- Два года назад, - сказал он, - ваши проклятые священники отлучили от церкви двух коров, гусеницу и жабу, все это в Уорике! Вы используете отлучение, как мать - березовый прут для воспитания ребенка. Вы его не получите, он мой, он англичанин.
- А теперь, - тихо добавил сир Реджинальд Кобэм по-английски, - нам пригодится каждый английский лучник, что сможем найти.
- Так почему вы здесь, - спросил граф кардинала и после обдуманно оскорбительной паузы добавил, - ваше преосвященство?
Лицо кардинала исказила злоба из-за того, что его лишили предвкушаемой мести, но он совладал с собой.
- Его святейшество Папа, - произнес он, - послал нас, чтобы молить вашего принца и короля Франции заключить мир.
Мы путешествуем под Божьей защитой и признаны посредниками вашим королем, принцем и церковью.
- Мир? - граф будто выплюнул это слово. - Вели узурпатору Иоанну передать французский трон законному владельцу, Эдуарду Английскому, тогда ты получишь свой мир.
- Его святейшество полагает, что уже достаточно убийств, - благочестиво заявил кардинал.
- А ты был готов добавить еще, - возразил граф. - Ты не достигнешь мира, убивая женщин в монастырской церкви, так что отправляйся! Ты найдешь принца там, - он указал на север. - Кто здесь аббат?
- Я, сир, - из тени апсиды выступил высокий лысый человек с длинной седой бородой.
- Мне нужно зерно, бобы, хлеб, вино, вяленая рыба, мне нужно всё, что смогли бы съесть и выпить люди и лошади.
- У нас очень мало запасов, - нервно произнес аббат.
- Тогда мы заберем то немногое, что у вас есть, - сказал граф, а потом опять взглянул на кардинала. - Вы еще здесь, ваше преосвященство, а я велел вам уйти. Так что отправляйтесь. Теперь монастырь в руках англичан.
- Вы не можете отдавать мне приказы, - заметил Бессьер.
- Я только что это сделал. И у меня больше лучников, больше мечей и больше людей, чем у вас. Так что уходите, пока я не вышел из себя и не вывел вас силой.
Кардинал поколебался, но потом решил, что благоразумие лучше неповиновения.
- Мы уйдем, - провозгласил он. Он сделал знак своим людям и спустился в неф. Томас сдвинулся с места, чтобы преградить путь Скалли, но шотландец исчез.
- Скалли, - сказал он. - Куда он делся?
Аббат махнул рукой в сторону арочного прохода за апсидой. Томас побежал в ту сторону, распахнул дверь, но снаружи не было ничего, кроме полоски залитых светом булыжников мостовой и внешней стены монастыря. Меч рыбака исчез.
Мерцающая луна скользила сквозь высокие облака и вместе с факелами давала достаточно света, чтобы увидеть, что двор позади церкви был пуст.
У Томаса зашевелились волосы на затылке от страха, что шотландец поджидал его, затаившись где-то в тени, и он вытащил меч. Длинный клинок со скрежетом вышел из ножен.
- Кем он был? - раздался голос, и Томас быстро повернулся, его сердце колотилось, и увидел, что этот вопрос задал окровавленный черный монах.
- Шотландцем, - объяснил Томас. Он вновь уставился в темноту. - Опасным шотландцем.
- У него Злоба, - уныло заметил монах.
Шум в кустах заставил Томаса повернуться, но это была просто кошка, спрыгнувшая с низко нависающих ветвей и побежавшая в сторону дальних строений.
- Кто ты? - спросил он монаха.
- Меня зовут брат Фердинанд, - ответил монах.
Томас рассмотрел его и увидел старика с кровоточащим обветренным лицом.
- Каким образом ты поранил нос и губу?
- Я отказался отвечать, где находится Злоба, - ответил монах.
- Так это они тебя ударили?
- Шотландец, по приказу кардинала. Потом аббат сказал им, где она спрятана.
- В гробнице?
- В гробнице, - подтвердил брат Фердинанд.
- Ты был в Мутуме, - обвиняюще произнес Томас.
- Лорд Мутуме был моим другом, - ответил монах, - он был добр ко мне.
- И лорд Мутуме был Планшаром, - сказал Томас, а семья Планшаров - еретики.
- Он не был еретиком, - с жаром заметил брат Фердинанд. - Может, он и был грешником, но кто из на не грешен? Он не был еретиком.
- Последний из Темных рыцарей? - спросил Томас.
- Говорят, один еще жив, - сказал монах и перекрестился.
- Жив, - подтвердил Томас, - и его имя Вексий.
- Вексийи были худшими из семи, - произнес брат Фердинанд. - Не знали ни жалости, ни сострадания и несли на себе проклятие Христа.
- Моего отца звали Вексий, - сказал Томас. - Он не пользовался этим именем, как и я, но я Вексий. Лорд Бог знает каких земель и граф чего-то там.
Брат Фердинанд нахмурился, взглянув на Томаса так, как будто тот был опасным зверем.
- Так кардинал прав? Ты еретик?
- Я не еретик, - яростно отозвался Томас, - просто человек, который перешел дорогу кардиналу Бессьеру, - он засунул меч обратно в ножны. Он только что услышал, как захлопнулись ворота и была задвинута щеколда, и понял, что кардинал и Скалли ушли. - Так расскажи мне о Злобе, - попросил он.
- Злоба - это меч Святого Петра, - сказал монах, - тот, что он использовал в Гефсиманских садах, чтобы защитить Господа нашего. Он отдал его Святому Жуньену, но Темные рыцари нашли меч и, когда их ересь выжгли с лица земли, и спрятали, чтобы их враги не могли его найти.
- Спрятали его здесь?
Брат Фердинанд покачал головой.
- Он был спрятан в могиле Планшара в Каркассоне. Сир Мутуме попросил меня найти его, чтобы он не достался англичанам.
- И ты принес его сюда?
- Сир был мертв, когда я вернулся из Каркассона, - объяснил монах, - и я не знал, куда еще его отнести. Я подумал, что безопаснее всего спрятать его здесь, - он пожал плечами. - Меч принадлежит этому месту.
- Он никогда не найдет здесь покой, - сказал Томас.
- Потому что больше не спрятан?
Томас кивнул.
- А ты хочешь именно этого? - с подозрением спросил брат Фердинанд. - Чтобы он нашел покой?
Томас бросил последний взгляд на монастырский двор и пошел обратно к аббатству.
- Я не Темный рыцарь, - сказал он. - Мои предки, может, и были катарами, но не я. Но я все равно исполняю их обязанности. Я должен убедиться, что их враги не смогут воспользоваться мечом.
- Как?
- Забрав его у ублюдка Скалли, конечно же, - объяснил Томас. Он вернулся в монастырскую церковь. Монахи ушли, а свечи догорали, но света осталось достаточно, чтобы рассмотреть полуоткрытый каменный гроб, стоящий на почетном месте у алтаря.
Там со скрещенными руками лежал Святой Жуньен, желто-коричневая кожа на его лице была плотно натянута на череп. Глазницы были пусты, а губы запали, обнажив пять желтых зубов.
Он был в рясе бенедиктинца, а в руках держал простой деревянный крест.
- Покойся с миром, - произнес над телом брат Фердинанд, дотронувшись до рук святого. - А как ты убедишься, что твои враги не смогут использовать Злобу? - спросил он Томаса.
- Сделав то, что хотел сделать ты, - ответил тот. - Я спрячу ее.
- Где?
- Там, где никто ее не найдет, конечно.
- Сир Томас, - позвал сир Реджинальд Кобэм из дальнего конца нефа, - ты идешь с нами!
Брат Фердинанд дотронулся до руки Томаса, задержав его.
- Ты обещаешь?
- Что тебе обещать?
- Что ты спрячешь ее?
- Клянусь Святым Жуньеном, - сказал Томас. Он повернулся и положил правую руку на лоб святого. Кожа под его пальцами была гладкая, как пергамент.
- Клянусь, что Злоба исчезнет навеки, - произнес он, - клянусь Святым Жуньеном, и пусть он попросит Бога обречь меня на вечные муки ада, если я нарушу это торжественное обещание.
Монах удовлетворенно кивнул.
- Тогда я помогу тебе.
- Молитвой?
Черный монах улыбнулся.
- Молитвой, - сказал он. - И если ты сдержишь клятву, моя задача выполнена. Я возвращусь в Мутуме. Это хорошее место, чтобы умереть, не хуже других, - от дотронулся до плеча Томаса. - Благословляю тебя.
- Сир Томас!
- Иду, сир Реджинальд!
Сир Реджинальд быстро повел Томаса вниз по ступеням аббатства на мощеную улицу, где стояли две повозки, нагруженные бобами, зерном, сыром и вяленой рыбой из монастырских запасов.
- Мы в арьергарде, - объяснил сир Реджинальд, - что ни черта не значит, потому что сейчас мы впереди армии принца. Но он на холме.
Он указал на север, где Томас различил очертания лесистого холма, чернеющего в бледном лунном свете.
- Французы где-то позади. Бог знает где, но недалеко.
