кресле для посетителей, безмолвно внимая их разговору, сидел доктор Моран. Возле дверей со свечой в руках стояла сиделка. И никого, никого больше!
Капитан Гай вежливо кашлянул.
— Вы хотите сказать, сэр, — проговорил он тихо, — а как же леди Лигейя? Она на борту, ждет вас. Сэр! — повысил он голос. — Вся команда в сборе, «Эврика» готова к отправлению. — И добавил уже просительно: — Ветер может перемениться.
— Да, да, конечно! — прошептал По, охваченный странным волнением. — Я немедленно поднимаюсь на борт. Все дела закончены, все рукописи завершены. Меня больше ничто не держит на этой планете. Но, дружище, как же я предстану перед леди Лигейей вот в этом? — И он развел руками, оглядывая себя.
— Действительно. — смущенно пробормотал капитан, — Я должен был позаботиться об этом.
Из темного коридора в освещенную комнату шагнула Мэри, жена доктора. Оказывается, все это время она стояла за полуприкрытой дверью, внимательно прислушиваясь к разговору. У нее в руках было какое-то белое одеяние. Сурово поджав губы, Мэри протянула наряд пациенту.
Тот быстро облачился, и лицо его просветлело.
— Даже не знаю, как вас отблагодарить за вашу доброту, миссис Моран. Разве что этим. — Он протянул ей какой-то листок, и Мэри машинально взяла его. — Прощайте!
Коротко поклонившись доктору, По шагнул на сходни. Капитан Гай последовал за ним. Крышка люка захлопнулась, и сходни исчезли. Исполинское черное судно, озаренное голубыми огнями боевых фонарей, стремительно поднялось и скрылось за тучами.
Мэри посмотрела на листок, оставшийся у нее в руке. Это было последнее стихотворение Эдгара По, написанное накануне вечером. Двадцать лет спустя сыновья доктора Морана продали рукопись за двести долларов сумасшедшему старику с тростью из Филадельфии, и следы этого листка затерялись.
⠀⠀
⠀⠀
№ 7–8
⠀⠀
Владимир Гугнин
Западня
1
Где-то в паутине замоскворецких переулков, среди множества контор, мелких банков и стоматологических клиник, затерялся ухоженный двухэтажный особнячок под вывеской «Альфа Трейд». Это здание ничем бы не отличалось от своих близнецов-соседей, если бы не его удивительное сходство с человеческим лицом. Действительно, фасад напоминал голову: глаза — большие горизонтальные окна, рот — черная металлическая дверь с зорким телеоком, уши — две спутниковые тарелки, направленные на запад и восток.
По утрам, как и положено, особнячок заглатывал черной пастью суточную дозу шустрых и энергичных менеджеров, а вечером выплевывал их, измученных и пережеванных.
В «Альфа Трейде» обитали очень активные сотрудники. Но люди здесь менялись так быстро, что отслуживший хотя бы полтора года менеджер считался уже старожилом. Мирок «Альфа Трейда» существовал по своим неписаным законам, которые, однако, повторяли законы всеобщего миропорядка, может быть, чуть откровеннее. Этот мирок держался на плечах трех директоров-патриархов — финансового, коммерческого и исполнительного. Для рядового сотрудника «Альфа Трейда» патриархи как бы образовывали некую магическую фигуру — священный треугольник неприкасаемых, в центре которого был (был и есть!) Верховный — генеральный директор.
⠀⠀
Андрей Снов трудился в «Альфа Трейде» уже четвертый год. Долгожитель. Это благодаря природной цепкости. Он был хорошо образован и обладал незаметной, как потертая могильная плита, внешностью.
Черты его лица начали стираться еще в студенческие годы, а на третий год менеджерства они исчезли вовсе. Да и нужно ли служащему коммерческой организации это самое лицо? Ведь человек с лицом всегда настораживает, вызывает сочувствие, смешит, проще говоря, отвлекает партнера от продуктивного мышления. Поэтому, стремясь подняться по карьерной лестнице как можно выше, Андрей расстался со своим лицом не раздумывая. Его лицом, как водится, стал персональный автомобиль.
Каждый день ровно в 9.30, ни минутой позже, к подъезду «Альфа Трейда» подкатывала серебристая «десятка» с затемненными стеклами; дверь машины открывалась, и представал Андрей Снов — квалифицированный специалист в области недвижимости. По марке автомобиля можно было предположить, что его хозяин — человек обеспеченный, но не более того, то есть образ жизни шикарным не назовешь. И действительно, выглядел Снов в общем-то посредственно, что вполне соответствовало занимаемой им должности. Не худой, не толстеющий, не низковатый, не высокий, уравновешенный и спокойный, он ничем не отличался от других клерков и менеджеров. Отработав положенное время, Снов возвращался домой, в снимаемую квартиру, где готовил себе нехитрый холостяцкий ужин, а после — либо телевизор, либо компьютерные забавы.
Так бы и шло своим чередом, не шикарно, но гладко и добротно, если бы вдруг не стали происходить странные вещи.
Все началось с традиционного пятничного визита аналитика Комова из агентства «Омега Трейд». Этот Комов явился прямо с утра со стопкой бумаг и парой свежих сплетен.
В офисе мозг Снова работал в автоматическом режиме, что давало возможность вести двойной и даже тройной мыслительный процесс. Например, говорить, писать и обдумывать фразы разных текстов, и все это одновременно. Такая вот умственная полифония.
Поэтому, беседуя с аналитиком о кулинарных прелестях одного развлекательного клуба, Снов сумел заметить в документах визитера небольшую ошибку.
— С этим придется разобраться. Подписывать пока не буду.
Аналитик суетливо нацепил очки и уставился в бумагу:
— Действительно, расчет неверный.
— Впрочем, весь отчет исправлять необязательно, — обнадежил коллегу Снов. — Если, конечно, Шокин разрешит…
Владимир Алексеевич Шокин, зам по общим вопросам, был именно тем человеком, который мог решить этот несложный вопрос. Снов надеялся на его помощь — дело действительно пустяковое. Однако в то утро начальник был не в духе и, выслушав, спросил, обозначив дежурную улыбку:
— Про какого аналитика, собственно, идет речь?
Снов знал эту игру. Сердитый зам всегда прикидывался непонятливым и запутанным мучеником, изнуряя себя и свою жертву кучей нелепых вопросов.
— Комов, — ответил Андрей Снов. — Аналитик «Омеги Трейда».
— Не знаю такого, — буркнул Шокин и отвернулся к окну, погрузив руки в карманы.
— Ну как же, Владимир Алексеевич, вы же недавно его принимали. Комов сотрудничает с нами уже полтора года.
— Не понимаю, о ком ты говоришь, — продолжал улыбаться зам.
Снов пожалел, что влез не в свое дело. Зам был явно не в себе.
— Комов — это аналитик из «Омеги Трейда», — повторил. — Если вы не помните его, он может подняться сюда сам.
— Да нет, не стоит.
— Ну, тогда спуститесь в мой кабинет, — нерешительно предложил Снов. — Он сидит там и ждет вашего решения.
Теперь зам демонстративно усмехнулся. Снов понял, что перегнул палку, и, извинившись, удалился…
— Ну что? — взволнованно спросил Комов.
— А! — Снов махнул рукой. — Бесполезно. Придется
