не зная, что с неожиданным подарком делать: и выбросить жалко, и неудобство определенное.
«Вот она, моя царевна-лягушка!» — решил с похмелья Иванов, аккуратно, как мог, положил ее на ладонь и направился домой.
Жаба оказалась настоящей находкой. Не кричит, не дерется. Пьет воду, ест мух и ждет, когда Иванов домой придет. А какая умница! Таращится Иванов как-то ночью на монитор своего компьютера и программку банковскую пытается взломать (пиво же на что-то покупать нужно!), а жаба на его плече сидит. Только ни черта у Иванова не выходит, пароль не может подобрать. Даже руки опустились. И тут жаба прыг с плеча и давай лапками по клавиатуре стучать. Иванов удивиться не успел, а она уже пароль набила и в систему вошла. Вот ведь счастье привалило!
Так пошло-поехало. Жаба хакерством зарабатывает, а Иванов сутками в ночных клубах или дискотеках пропадает. Но, заметим, женщин домой не водит, понимает, что жаба обидеться может.
Но где счастье, там и черная людская зависть. Пришел как-то к Иванову студент-биолог Петров. Фамилия ему от папы-художника досталась: что-то он, папа, там такое высокохудожественное намалевал — то ли «Мальчика на красном унитазе», то ли «Женщину с синей мочалкой», в общем, лет на десять прославился. Ну, значит, пришел этот биолог, сын папы, и давай жабу в руках вертеть, со всех сторон рассматривать, а потом и говорит:
— Не может она быть заколдованной царевной, потому что она не лягушка, а зеленая жаба — Bufo viridis. Это первое. Второе: не будет у тебя с ней никакого семейного счастья — земноводные с млекопитающими не скрещиваются. Третье: у этой особи патология, потому что самки не должны квакать. Ей и квакать-то нечем, резонатора нет.
Вот ведь циник и вообще скотина — лезет со своей биологией в чужое счастье! Но Иванов сразу нашелся:
— Чем кожа страшнее, тем душа нежнее, а детей мы приемных возьмем. Мальчика или девочку из приюта, или какого-нибудь головастика из пруда. — И вытолкал Петрова за дверь.
Но тот, конечно, по злобе стал слухи распускать по всему институту, что Иванов с жабой живет. Иванову проходу не давали, особенно девушки. Как увидят, глаза закатывают и какую-нибудь глупость порют, например:
— Ну, ты, Иванов, извращенец!..
Только все это недолго продолжалось — как раз до пересдачи экзамена по химии. Иванов, как водится, опять не выучил, но прятаться за медицинскими справками не стал. А почему? Перед жабой было стыдно (вообще, она из него потихоньку человека делала). Утром, повздыхав, собрал он все книги по химии в рюкзак, хотел уже его закрывать, как вдруг жаба прыг туда же. Села на учебнике по органической химии и ясными, спокойно-выпученными глазами на Иванова смотрит. И — будто камень с сердца сняла. Понял Иванов, что жаба выход найдет.
Пришел на экзамен, вытянул билет. Знать, конечно, ничего не знает и откуда списывать не ведает. Сидит и вертит билет в руках. Вдруг жаба цап билет лапкой, затем в два прыжка за дверь, а там прыг-прыг, и к Кате Сидоровой, первой красавице и отличнице. Катя сидела в коридоре и какую-то умную книжку читала. Жаба запрыгнула к ней на коленки и ивановский билет протянула — дескать, посмотри. Замерли все вокруг, даже курить перестали, а потом как прорвало: загалдели и давай в восемь рук ответы на вопросы из ивановского билета писать. Написали, свернули все в аккуратную трубочку и — жабе в лапку. А та тихонько пробралась сквозь приоткрытую дверь и сразу к Иванову.
Экзамен он сдал. На дополнительные вопросы, разумеется, не ответил, но трояк поставили.
Жабу зауважали, после экзамена все к ней лезли поздороваться за лапку. Иванов осмелился и пригласил Катю Сидорову в кафе, а она не отказала. Положила жабу на ладошку и пошла рядом с Ивановым. В кафе ели мороженое и пили сок как люди. Иванов даже пива не попросил, а жабе взяли клюквенного морса. Жаба сидела на столе и пила морс через соломинку, а Иванов и Сидорова гладили ее умную голову и улыбались друг другу.
Через несколько дней Катя придумала: надо с жабой сходить к какой-нибудь гадалке — пусть жабу расколдуют. Пошли к гадалке. Но та не взялась расколдовывать. Посмотрела в глаза Иванову и Сидоровой и сказала, что жаба принесет им счастье.
Так и вышло. Через три месяца Иванов и Сидорова поженились, а потом у них родился сын.
⠀⠀
Тут уже следующая история. Родился сын, жаба его убаюкивала, тихо урча, и громко квакала, если подгузники становились мокрыми, то есть требовала их сменить.
Когда мальчик подрос, жаба стала его надежным телохранителем, остро чувствовавшим все недоброе или гадкое. Однажды в парке она прыгнула на морду какому-то не в меру ретивому догу, который попытался на мальчика гавкнуть. Мгновенно сработали ее ядовитые железы. Дог катался по траве, пытаясь оттереть или слизать жгучий яд, визжал, и его рвало. С тех пор Иванова-младшего без боязни отпускали с жабой на прогулку. Она научила мальчика своему языку, что-то ему рассказывала, он внимательно слушал и иногда смеялся в ответ. Глядя, как жаба ловко плавает в ванне, Иванов-младший стал регулярно ходить в бассейн, записавшись в школу плаванья. Жаба бессменно присутствовала на всех тренировках, но сама плавать в хлорированной воде рядом со своим любимцем, понятно, не могла. Зато она быстро прыгала вдоль бортика бассейна, когда сын плыл, и бурно поддерживала его своим кваканьем. Тренер, который вначале потешался над странной помощницей мальчика, обратил внимание на то, что тот стал быстро обходить своих сверстников, особенно если плыл брассом. С тех пор жаба присутствовала и на всех соревнованиях по плаванию.
Как-то мама и папа Ивановы, вспомнив свой давнишний поход к гадалке, попросили сына узнать у жабы, кем она была раньше. Мальчик перевел вопрос жабе и затем сказал родителям:
— Раньше она была головастиком, а еще раньше икринкой.
Ивановы долго хохотали…
Когда мальчик дорос до того критического рубежа, когда одна часть юношей начинает увлекаться техникой, а другая сигаретами и пивом, он увлекся биологией, причем земноводные стали его коньком. Теперь все выходные Иванов-младший проводил на болотах вместе со своей жабой, где наблюдал за жизнью лягушек, жаб и тритонов, снимая отдельные эпизоды на видеокамеру, и вел с обитателями болот беседы, вначале при посредничестве своей няньки, а затем и самостоятельно, записывая голоса на диктофон.
После окончания школы он поступил на биофак МГУ и уже на втором курсе, не без помощи талантливого руководителя, конечно, выпустил две брошюры — «Моя любимая жаба» и
