из небытия, планету. И сразу — чудо: зеленая долина, окруженная зубцами гор, вся в ярком свете солнца, а поодаль, минутах в десяти ходьбы от моего корабля, — каменная башня с круглым зарешеченным оконцем и дверью, окованной металлом.
Пока я шел к башне, длинная тень от нее переместилась на соседнюю гору. Всего же гор было двадцать четыре, и это напомнило мне старинные солнечные часы, которые я видел еще на Земле.
Дверь в башню вросла в грунт на две ступени. Похоже, этой башне не менее двухсот лет, подумалось мне. Если бы я знал, как ошибся!
Винтовая лестница из отшлифованного камня. Факелы на стенах… Я медленно поднимался — оборот за оборотом, факел за факелом. Всего я насчитал их двадцать четыре… Гулкое эхо моих шагов.
Наконец лестница привела к круглой площадке. Дубовая дверь. За ней, скорее всего, и находилась та самая комната с зарешеченным оконцем, которое я увидел еще из долины.
Я встал перед этой дверью, раздумывая, постучать или нет. Странное предчувствие: может быть, там, за дверью, всё иное и откуда нет возврата?
Я решился. Постучал.
— Входи, — прозвучал из комнаты давно знакомый голос.
Надо было приложить немалые усилия, чтобы приоткрыть эту дверь. Петли спели натужную ржавую песню. А потом, уже оказавшись в комнате, я зажмурился от яркого света, бьющего в окно. Но вскоре попривык и осмотрелся.
Просторная комната в форме полукруга с высоким сводчатым потолком; вдоль стен — массивные дубовые шкафы, наполненные фолиантами в кожаных переплетах; справа — еще один шкаф, но со стеклянными дверцами, сквозь которые поблескивали всяческие колбы и пробирки; под зарешеченным окном — большой овальный стол с резными ножками в инкрустациях. Что еще? На столе в беспорядке разложены всевозможные инструменты и приборы, о назначении которых я мог только догадываться. Среди них, впрочем, выделялся внушительных размеров микроскоп: он был поставлен так, что свет из окна падал прямо на предметное стекло, на котором, впрочем, пока ничего не было. И наконец, главное: справа от стола, в кресле с высокой резной спинкой, слегка развернувшись к камину, сидел тот, чей голос тревожил и звал меня всю мою жизнь. Да, старик, весь седой, но с необыкновенно живыми глазами. Эти глаза с интересом следили за мной, а сам старик, судя по колыханию бороды, еле сдерживал смех.
— Так, значит, это вы позвали меня через такие дальние дали? — проговорил я, осмелев. Наверное, то, что переполняло меня, можно было назвать смесью ярости и жгучего любопытства.
И тут комнату коротко наполнил до боли знакомый, скрипучий и немного гнусавый голос:
— Да, я.
— Но зачем?
— Затем, чтобы показать тебе кое-что, — невозмутимо отвечал хозяин башни.
— Да что я мог увидеть здесь такого, что вознаградило бы меня за все страдания, которые вы мне причинили? Разбитая жизнь! Я хотел стать врачом, а вы сделали из меня астронавта. Я люблю Землю, а вы затащили меня в космос. Зачем?
— Скоро ты все узнаешь. Но сначала не мешало бы нам выпить по чашечке кофе. За встречу.
Старик откуда-то достал спиртовку и кофейник, и вскоре комнату наполнил чудесный аромат.
— Кстати, — кивнул он, — кофе и посуда находятся вот в этом шкафчике под столом.
— Да зачем мне знать, где вы храните свой кофе? — сказал я раздраженно, но не получил ответа.
Однако после двух чашечек великолепного кофе мое настроение улучшилось.
— Ладно. Так что вы хотели мне показать? Пожалуй, я взгляну, раз уж вы заманили меня сюда. Но предупреждаю: у меня мало времени — мне пора в путь.
— В путь? — Борода старика усмешливо дернулась. — Ты полагаешь, что путь — это нечто далекое. А не размышлял ли ты над тем, что иногда путь уже в твоих руках?
— У меня нет желания вникать в ваши силлогизмы! — заявил я и демонстративно посмотрел на часы, висевшие над дверью. Кстати, теперь я их хорошо разглядел. Часы были украшены аллегорическими фигурами из бронзы; жемчужный циферблат поделен на двадцать четыре части, отмеченные золотистыми римскими цифрами. Если верить этим часам, то до полудня оставался ровно час.
— Да, у нас ровно один час вечности, — подтвердил старик, проследив за моим взглядом. — Вполне достаточно, чтобы все успеть посмотреть.
И тут хозяин башни, ловким движением руки откуда-то извлек хрустальный ларец, а из ларца — нечто совершенно необыкновенное; я бы назвал это магическим шаром многих измерений. В бесконечной глубине шара мерцали мириады огней, и мне показалось, что в нем заключена вся энергия Вселенной, а заодно с ней пространство и время.
— Что это? — прошептал я, принимая шар себе на ладонь; он был приятно тепел и тяжел.
— Тебе нравится? — улыбнулся старик, он же хозяин башни, он же обладатель шара.
Что оставалось? Сказать правду:
— Никогда не видел ничего подобного!
— Это можно увидеть только здесь, в этой башне. Теперь это твое. Я передаю его тебе. — Старик положил шар под микроскоп и жестом пригласил меня к окуляру.
Я ошибся, потому что немудрено было ошибиться.
— Какая прекрасная модель Вселенной!
— Нет, не модель. Это — сама Вселенная, — торжественно ответил хозяин башни. Он покрутил винт микроскопа, и в светлом сумраке возникла голубая планета — Земля. Еще один поворот, и я увидел лица моих друзей и родных, скорбящих о моей гибели; еще поворот, и вот я сам, склонившийся над микроскопом, а за моей спиной — хозяин башни. Он навел резкость, и мне открылось мое собственное, исполненное смятением, сердце.
— Это сама Вселенная, — медленно и отчетливо повторил ее владелец.
— А что же тогда снаружи? — удивился я.
— А там только дождь, и ничего, кроме дождя, — с тихой печалью произнес хозяин.
Я посмотрел в окно: там действительно шел дождь. Перламутровая стена дождя, толщину которой невозможно было измерить.
— Кто вы? Бог? — вопросил я после долгого молчания.
Из-за дождя в комнате потемнело, и старик зажег восковую свечу в серебряном подсвечнике.
— Разумеется, нет, — прозвучало в ответ. — Бог есть творец. А какой из меня творец? Я всего лишь созерцатель, смотритель Вселенной. Правда, иногда я вмешиваюсь в ее внутреннюю жизнь… Обрати внимание на эту большую красную звезду. — Я вновь склонился над микроскопом. — Эта звезда скоро погаснет, и тогда погибнут миллиарды душ, обитающих на зависимых от нее планетах. Но я беру серебряную трубочку и насыщаю эту звезду необходимым количеством энергетического вещества. Пройдет время, и астрономы на Земле зафиксируют рождение сверхновой… Как ты заметил, вещества и элементы хранятся в стеклянном шкафу, а инструменты найдешь на столе.
К этому моменту я несколько пришел в себя.
— Зачем вы рассказываете мне все
