несмотря на то, что рука горела, словно обожженная.
Куинн осторожно отвел ее в сторону, подальше от царящей на палубе суеты.
– Что собираешься делать дальше? – спросил он.
– В Лондоне я хочу сойти с корабля.
– Хм. – Он огляделся, но никто не обращал на них внимания: все были заняты работой. – Стюард сказал мне, что вынужден запереть тебя, как только причалим. Приказ госпожи.
– Что?
– Ты что-то натворила? Украла? Вела себя грубо?
– Нет! – Теперь понятно, почему капитан Бойсен считает, что с его женой что-то не так. – Я устроилась на корабль только для того, чтобы доплыть до Англии. Видимо, миссис Бойсен все неправильно поняла. Она хочет, чтобы я осталась на год.
– Но это хорошее предложение. Почему бы тебе его не принять?
– Потому что я… – Лене замялась. Каждый раз, когда она рассказывала о своей мечте, ее поднимали на смех. – Потому что я хочу двигаться дальше. Не хочу возвращаться в Эмден или Бремерхафен и не хочу вечно плавать по Северному морю и Ла-Маншу.
– Куда же ты хочешь отправиться?
Лене сглотнула.
– Очень далеко.
Куинн коротко кивнул.
– Ты умеешь пользоваться корабельными часами?
Ну, этому она быстро научилась на борту.
– Если к полуночи ты не передумаешь и все-таки решишь сойти, постучи в дверь. Кто-нибудь да откроет.
Лене робко улыбнулась.
– Спасибо!
– Если бы все желания исполнялись так легко… – Куинн поправил шляпу и уже собрался уходить, но вдруг остановился и вернулся. – Твой друг Том…
– Да?
– За что бы ты ни хотела извиниться, он сказал, что все прощено и забыто.
– Вот как… Спасибо.
Куинн исчез. «Все прощено и забыто». Лене должна была почувствовать облегчение, но вместо этого ощутила, будто Том снова отвернулся от нее.
Она осторожно пошевелила пальцами. Рука болела, но боль скоро пройдет, как и воспоминания об этом парне. Он, кажется, голландец? Куда важнее подумать о предостережении Куинна. Что значит «запереть»?! Лене не рабыня Маргареты!
Словно в ответ на ее мысли раздался тонкий, но резкий, словно лезвие, голос, перекрывающий шум:
– Лене! Лене, где ты?
Вздохнув, она отправилась обратно в капитанскую каюту. Там ее встретила Маргарета, сердито протянувшая ей лист бумаги.
– Взгляни! Ты знаешь, что это такое?
Бумага была сложена несколько раз, поэтому предположение было только одно.
– Письмо? – осторожно спросила Лене. Она пыталась разглядеть в Маргарете хитринку – как-никак, та собиралась помешать ей покинуть корабль, – но видела лишь раздражение. На щеках капитанши горели красные пятна – верный признак того, что она чем-то расстроена. Это могло быть вызвано чем угодно: от подачи чая до упавшего клубка пряжи.
– Конечно письмо! И не от кого-нибудь, а от нашего судовладельца! Того самого, с которым мы сегодня ужинаем. Письмо доставил лоцман.
– Отказ? Вы никуда не пойдете?
– Нет! Вовсе нет! – Маргарета театрально опустилась на стул. – Это будет не просто ужин, а прием! Приедут Томас Мэйфер и Чарльз Мэйр со своими женами. Они только что купили верфь на Орчард-Плейс. Блестящие, обеспеченные и очень умные люди!
Слова Маргареты прозвучали с таким отчаянием, что Лене, позабыв об условностях, села рядом и, подбирая слова, спросила:
– Что же вас беспокоит?
Капитанша смяла письмо и швырнула его в дальний угол салона.
– Их жены. Одна из них имеет родственные связи с королевским домом, а другая из богатейшей торговой династии. Конечно, они приедут в каретах, со своими горничными. А мы?
Лене кивнула, словно такие проблемы богатых людей были ей прекрасно знакомы.
– А мистер Бойсен не заказал карету?
– Заказал. – Маргарета нашла платок и промокнула глаза и нос. Без чепчика, с прилизанными тонкими волосами она напоминала птенца, выпавшего из гнезда. – Наемный кеб.
– У вас ведь нет собственного дома в Лондоне, никто не осудит вас за это.
– Ты плохо знаешь лондонцев, – с горечью ответила Маргарета. – Для них мы – бездомные бродяги. Я уже много лет прошу мужа, но каждый раз слышу одно и то же: сначала должны появиться дети. Но… – Она скомкала платок. – Их нет.
Маргарета сжала губы, и в ее светлых глазах блеснули слезы. Лене вдруг поняла, что корень всех печалей, недоразумений и отчуждения в этом браке лежит гораздо глубже, чем ей казалось. Осторожно, мягко она накрыла руку Маргареты своей рукой.
– А если усыновить ребенка?
– Хватит! – Маргарета вскочила. – Ты позаботилась о моем платье? И что здесь за беспорядок?! Посуда после завтрака все еще не убрана. – Ее взгляд заметался по салону в поисках других упущений. – Корзинку с вязаньем нужно убрать, или клубки опять раскатятся по полу. Что с бельем? Ты его уже собрала? – Она указала тонким пальцем на керосиновую лампу. – Ее нужно почистить.
Опустив руку, она повернулась к Лене и осмотрела с головы до ног.
– Ее нужно почистить, – повторила она задумчиво. – Почистить…
– Все хорошо, мадам?
Не отвечая, Маргарета подошла к девушке, взяла за плечи и развернула вокруг своей оси. Потом сделала шаг назад и оценивающе прищурилась.
– Ты сможешь стоять в углу и не шевелиться?
– Конечно, мадам.
– С прямой спиной и сложенными на груди руками?
– Думаю, смогу.
– Пойдем.
Она взяла Лене за руку и повела в спальню, где открыла сундук с одеждой.
– Вот. Надень.
Это было простое темно-синее хлопковое платье с высоким воротом, длинными рукавами и небольшим белым воротничком. Капитанша была чуть выше и тоньше Лене, но с правильной шнуровкой платье должно было подойти. Лене никогда не доводилось носить такую одежду.
– Это вы мне, мадам?
– Тебе, глупенькая. Поторопись.
Лене сняла юбку и рубашку, стараясь незаметно спрятать мешочек с серебряными талерами. Потом надела платье. Ткань разительно отличалась от грубого полотна и колючей овечьей шерсти, к которым Лене привыкла. Нежное, струящееся прикосновение, ласкающее тело…
– Очень хорошо, – сказала Маргарета, осмотрев ее, и снова склонилась над сундуком. Она доставала одну шляпку за другой, придирчиво осматривала, подносила к платью, недовольно качала головой и наконец нашла то, что показалось ей подходящим: белый чепчик из тончайшей ткани, украшенный по краям узкой кружевной лентой.
Она протянула шляпку Лене.
– Я хочу, чтобы сегодня вечером ты сопровождала меня в качестве горничной. Поняла? А потом ты вернешься на корабль. Я не потерплю возражений. Ты останешься на год. Но это будет тебе только во благо. Если будешь трудолюбивой, верной и честной, то к концу срока получишь это платье и чепчик в подарок.
– Мадам, я… я не имею ни малейшего представления о том, что должна делать горничная!
– Все то же самое, что делаешь ты. Только в большом доме с кухаркой, дворецким и другими слугами. Там, конечно, служанки носят форму и передники, но на светские мероприятия
