требовался уже совсем небольшой толчок, чтобы вывести короля из состояния болезненной нерешительности. 17 апреля, на Пасху, король отстоял мессу в церкви Сен-Жермен л'Оксеруа, но не подошел к причастию, поскольку службу вел кардинал Монморанси, принесший присягу. Немедленно разнесся слух о том, что король едет в Сен-Клу, чтобы принять причастие у неприсягавшего священника, то есть хочет провести «неконституционную» Пасху. В Тюильри собрались толпы возбужденных горожан, преградивших путь королю. На предложение применить силу, последовавшее от Лафайета, расценившего попытку насильственного удержания короля как нарушение Конституции, Людовик XVI ответил: «Я не хочу, чтобы ради меня пролилась кровь»[235]. И остался в Париже.
Не желая выглядеть тюремщиком короля, Лафайет подал в отставку, не принятую, впрочем, Учредительным собранием. В этот решительный момент королева наконец-то сказала Ферзену, что король дает ему карт-бланш на разработку тайного выхода из Тюильри. Однако король все медлил назвать окончательные сроки отъезда. 9 мая Буйе в письме Ферзену был вынужден поставить ультиматум: нельзя планировать побег позже 1 июня[236].
Мантуанская подделка
Обеспечением внешней поддержки побега занимался барон Бретейль. Естественно, основным объектом его внимания стала Австрия, союзница Франции и родина ее королевы. Империя Габсбургов переживала, однако, не лучшие времена. С 1787 г. Иосиф II вел в союзе с Россией войну с Османской империей. Тяготы и издержки войны вкупе с непопулярными реформами, которые он проводил, вызывали ширившееся недовольство. В ноябре 1789 г. восстали бельгийцы в Австрийских Нидерландах. В январе 1790 г. они провозгласили создание Соединенных штатов Бельгии.
1
Сменившему скоропостижно скончавшегося в конце февраля 1790 г. Иосифа его брату Леопольду II стоило немалых усилий стабилизировать ситуацию в Бельгии и Венгрии, где также разворачивались антигабсбургские выступления. Леопольд, великий герцог Тосканский с 1765 г., получил прозвище Флорентийца за склонность к интригам, прославившим родной город Николо Макиавелли. В отличие от Иосифа он не питал особо теплых родственных чувств к сестре, французской королеве. Кроме того, поклонник идей Просвещения, Леопольд считал возможным достижение компромисса между монархией и революцией. Подобный подход разделял и Мерси-Аржанто, с октября 1790 г. представлявший Леопольда в Брюсселе, но остававшийся одновременно австрийским послом во Франции. При этом он ссылался на то, что именно таким путем разумных компромиссов удалось успокоить население Австрийских Нидерландов.
Мало надежд на получение помощи оставляла и Пруссия. Фридриха Великого, скончавшегося в 1786 г., сменил его воинственно настроенный племянник Фридрих-Вильгельм II, вынашивавший экспансионистские планы в отношении соседей. Угрозу австро-прусской войны удалось снять только в результате подписания конвенции в Рейшенбахе в июле 1790 г.
В целом, однако, Французская революция, готовившийся второй раздел Польши, активная политика Вильяма Питта в Англии настолько разбалансировали европейскую систему межгосударственных отношений, что в 1791 г. назрела опасность общеевропейской войны, в которой Англия, Пруссия и Голландия готовились выступить против России. Только благодаря уверенной и умелой дипломатии Екатерины II удалось избежать прямого конфликта. В начале 1792 г. Ясским миром закончилась русско-шведская война 1787–1791 гг.
В этой сложной, чрезвычайно динамично менявшейся ситуации Бретейль счел важным восстановить личные контакты с Мерси-Аржанто, которого хорошо знал еще со времени совместной работы в Петербурге в 1761–1762 гг. От позиции Мерси во многом зависели как решение вопроса о поддержке Веной французских монархистов, так и непосредственная помощь со стороны соседствовавших с Францией Австрийских Нидерландов, в политической жизни которых он играл видную роль. В октябре 1790 г. Бретейль официальным письмом поздравил Мерси с назначением в Брюссель, однако ответ посла был предсказуемо прохладным – непростые отношения, сложившиеся у Бретейля в период венского посольства с Иосифом II и Кауницем, долгое время сказывались и на отношении к нему со стороны Мерси-Аржанто.
12 января 1791 г. барон, послав Мерси копию своих полномочий, впервые поставил вопрос об австрийском содействии побегу королевской семьи. «Король решил покинуть Париж, согласовав удобное для этого время с императором, – писал Бретейль. – Но, дорогой посол, чтобы выехать из Парижа, нужны деньги. Вы, как и я, знаете, до какой степени нам их не хватает. Нынешнее положение короля не позволяет делать займы в Европе без того, чтобы не возбудить подозрений. В получении финансовой помощи, в отличие от других видов поддержки, король может надеяться только на дружеские чувства, его потребности на первый момент я бы оценил в 15 миллионов. Если бы император смог помочь нам этой суммой, король был бы ему крайне обязан»[237].
Уже в первом обращении к Мерси Бретейль высказал мысль, что демонстрация австрийцами силы на границе с Францией произвела бы необходимое впечатление на революционеров. От прямой просьбы о направлении австрийских войск во Францию, однако, воздержался: как и в июле 1789 г., он был сторонником скорее угрозы силой, чем ее использования.
В этом пункте позиция Бретейля если не расходилась, то, по всей видимости, не вполне совпадала с мнением королевы. Во всяком случае, 11 января 1791 г. она просила Мерси передать императору, что рассчитывает на австрийские войска, находившиеся в Бельгии, попутно отметив, что с аналогичными просьбами обратились к Испании, Сардинии и Швейцарии[238]. Более того, в письме от 3 февраля 1791 г. Мария-Антуанетта допускала, что Австрия, как и Россия, может стать объектом нападения со стороны Англии, Пруссии и Голландии, и выдвинула в этой связи экзотическую идею союза между Испанией, Австрией, Россией, Швецией и Данией, не скрывая надежды на получение от них помощи и военной поддержки[239]. В ответ Мерси написал Бретейлю, что в обозримом будущем австрийский император сможет позволить себе заниматься только делами собственной страны[240].
В апреле 1791 г. Бретейль вновь, на этот раз более решительно, поставил вопрос об австрийском содействии отъезду короля из Парижа. В письмах от 3 и 20 апреля он уже прямо просил военной помощи, хотя и подчеркнуто высоко оценивал боеспособность и лояльность монархии французской армии, дислоцированной в Лотарингии[241]. На эти обращения вновь последовали ничего не значащие ответы, причем вопросы о военной помощи и финансовой субсидии были обойдены глухим молчанием.
После трехмесячных бесплодных попыток убедить Мерси и обращения к Кауницу, оставшегося без ответа, Бретейль решил написать напрямую австрийскому императору. Для этого он воспользовался начавшейся 15 марта 1791 г. поездкой Леопольда II в его любимую Италию. Дополнительный шанс Бретейлю давало то, что император путешествовал один, канцлер Кауниц, противник вмешательства во французские дела, был оставлен в Вене «на хозяйстве».
Сам он, однако, выехать в Италию на встречу с Леопольдом II то ли не рискнул, то ли действительно, как докладывал в Версаль, был болен (с осени 1790 г. его мучила подагра). Выбор посредника пал на Бомбеля[242].
2
12 марта Бретейль направил Бомбелю копию своих полномочий (только для его
