из партии вигов. Слышала о такой?
Лене снова помотала головой.
– Виги хотят все изменить. А тори хотят, чтобы все оставалось как есть.
– А что лучше?
Генриетта задумалась, потом сказала:
– Наверное, что-то среднее.
– Откуда ты все это знаешь?
– Моя хозяйка, миссис Уильямс, много об этом говорит. Она за тори, так как считает, что реформы подрывают устои империи. – Генриетта рассмеялась, и Лене неуверенно присоединилась. – А мистер Уильямс – торговец, поэтому он за вигов. Он поддерживает свободную торговлю, а вот свобода вероисповедания или отмена рабства его особо не волнуют. Они часто спорят, и миссис Уильямс жалуется на мужа перед сном, особенно если он задерживается в Реформ-клубе. Скажу тебе одно: мужчины… Но ты хотела узнать о Джорджиане, да? Моя мать однажды видела ее издалека, ей тогда было за сорок, и она все еще была красавицей. Она умерла слишком молодой[30].
– Ох, неужели у нее был роман с молодым графом?
– Похоже, нужно начать с самого начала. Итак, Чарльз Грей, наш премьер-министр, в молодости дружил с принцем Уэльским. Они были очень близки. – Генриетта соединила указательные пальцы, чтобы показать их отношения. – Потом принц попросил Чарльза помочь ему… хм… – она огляделась и еще больше понизила голос, – выпутаться из одной довольно бесчестной ситуации.
– А что граф?
– Он отказался. И с тех пор их отношения стали довольно прохладными.
Лене было интересно, в какой «бесчестной» ситуации наследнику престола потребовалась помощь, но Генриетта уже перескочила дальше.
– Потом он встретил Джорджиану Кавендиш… К несчастью, она была замужем за герцогом Девонширским. О боже, эта женщина была невероятной! Не было никого, кто бы так открыто говорил о политике, кто был бы столь остроумен. И… – Генриетта задумчиво потерла переносицу. – Об этом, конечно, не принято говорить… и это не лучший пример для подражания, но… пусть она и была замужем, у нее был не только один… э-э…
– Кто? – нетерпеливо спросила Лене. Ей хотелось узнать как можно больше о женщине, которая сумела оставить о себе память не только благодаря выгодному браку.
– Ну, ее муж изменил ей… Это была невероятная история. По сути, брак втроем. – Генриетту этот вызов нормам, похоже, не слишком смущал. – Леди Элизабет познакомилась с герцогом и герцогиней Девонширскими в тысяча семьсот восемьдесят втором году, когда Джорджиане было двадцать пять лет. Они так и жили все вместе. От герцога леди Элизабет родила двоих детей: сына и дочь, и они росли в Девоншир-хаусе вместе с законными детьми пары. Но что самое главное, с благословения Джорджианы леди Элизабет вышла замуж за герцога через три года после смерти герцогини. Но я не могу сказать про Джорджиану «бедняжка», потому что у нее был роман с Чарльзом Греем, и от него она родила дочь, Элизу.
– И давно это было?
– Да уж прилично. Дочери Чарльза Грея уже за сорок… А Джорджиана умерла, оставив после себя огромные долги. Она всегда была на высоте… но только не за карточным столом.
Лене кивнула, пододвинула к себе чашку и сделала глоток воды.
– Какая жалость. Только я не поняла, почему лондонские горничные мечтают стать второй Джорджианой?
– Потому что думают, что достаточно найти богатого, желательно женатого любовника и подарить ему ребенка, – хихикнула Генриетта.
– А как у вас живется внебрачным детям?
Лене и представить не могла, как такое клеймо можно стереть. Но, как оказалось, высшее общество умеет делать исключения.
– Как и везде. – Служанка вздохнула. – Но если у ребенка богатые родственники, все не так плохо. Элизу взяла на воспитание семья Грей. Она выросла без забот и хлопот и вышла замуж за уважаемого человека, генерала Роберта Эллиса. Сегодня вечером они здесь.
Генриетта огляделась, потянулась к кувшину и добавила себе вина.
– Для многих из нас они словно волшебные бабочки, эти графы, герцоги и баронеты. Мы думаем, что если прикоснемся к их крылышкам, то частичка блеска останется на наших пальцах…
В дверях появился лакей и громко позвал:
– Леди Бессборо? Леди Бессборо здесь?
К удивлению Лене, поднялась женщина в черном, и Генриетта прошептала:
– Как ты понимаешь, это ее горничная. Господа не запоминают наши имена. Для них мы – часть обстановки. Как лошади или карета. Как… – Она замолчала, подыскивая подходящее слово.
Лене ощущала сытость – как от еды, так и от историй Генриетты. О такой жизни она и мечтать не смела, живя в Хогстерварде… Но ведь можно остаться здесь навсегда, быть рядом с Маргаретой, пересекать в разных направлениях Северное море, время от времени заглядывать в Лондон и наблюдать за людьми, которых остальной мир видит только в модных журналах. Когда-нибудь она получит в подарок платье, которое сейчас на ней. Настоящий рай, особенно по сравнению с тюрьмой в Лере. Но что-то ее смущало.
– Как маленький бочонок рома…
– Что? – переспросила Генриетта, вновь обмениваясь многообещающими взглядами с молодым человеком.
– Миссис Бойсен? – позвал лакей.
Лене поспешно встала, бросив Генриетте извиняющуюся улыбку. Та в ответ подняла свой пустой стакан и воскликнула:
– Беги, беги! Я выпью за тебя!
* * *
Маргарета ждала Лене не в большом обеденном зале, а у входа в уютный салон. Несколько джентльменов и дам расположились за карточными столами, и, бросив на них взгляд, Лене сразу поняла, что они играют в вист. Капитанша беспокойно комкала платок и переминалась с ноги на ногу, лицо ее было покрыто красными пятнами.
– Мадам? – спросила Лене, подходя к ней.
– Нам нужно срочно вернуться на корабль.
– Но…
В салоне царила напряженная тишина, нарушаемая тихими щелчками карт, когда тасовали колоду, и шипением спичек, когда поджигали сигары. Капитан Бойсен сидел за столиком справа вместе с двумя джентльменами и стройной дамой средних лет. У дамы была невероятная прическа: собранные в пышный пучок светло-каштановые локоны каскадом спадали на плечи и глубокое декольте. Неужели это ее настоящие волосы? Платье было из бутылочно-зеленого шелка, простого кроя, но украшенное изысканной вышивкой. Ради ее драгоценностей – смарагдового ожерелья, серег и заколок – половина Фрисландии пешком бы отправилась через море в Индию. Женщина сидела спиной к двери, как и капитан Бойсен, и ее движения при раскладывании карт были полны уверенности. Все четверо игроков всецело были поглощены игрой, и Лене не пришлось долго гадать, почему Маргарета возмущена.
– Он не хочет, – подытожила капитанша и бросила презрительный взгляд на играющих. – Говорит, что все играют, поэтому он тоже должен. Но если ему не повезет, он может проиграть тридцать фунтов за один вечер!
– Это много? – спросила Лене.
Глаза Маргареты вспыхнули таким холодом, что могли бы заморозить кипяток.
– Полугодовое жалованье
