женскому взгляду, но ты все-таки не удержалась от любопытства заглянуть в него. И в тот же миг температура головой попранных грудей вдруг подскочила, а от чувства разбухания у тебя внутри родился стыд. Ту Сяоин неосознанно согнула спину.
Сказитель нам заявляет: в тот вечер на кампусе показывали советское кино, и в библиотеке никого почти не было, и в решающий момент очень кстати доставлявшая в библиотеку электричество проводка дала сбой, точно так же как в прошлый раз столкновение стало детищем случайности, так и в этот раз происшествие стало детищем случайности. Оборвалось электричество, и ослепительно засверкали брызгами искр блуждающие огоньки у него в глазах. Не дожидаясь, пока Ту Сяоин очнется, Фан Фугуй, стиснув зубы (его зубы содрогались с тук-туком), бросился вперед.
В тот момент ты почти что была на грани шока. Сильный мороз охватил твои мысли. Позвонки от напряжения отдались хлоп-хлопом, половина еды в животе устремилась вниз, а половина вверх. Сейчас валяние на земле кажется совершенно разумным действием – Если бы Фан Фугуй Небесную владыку за талию ухватил, то у нее бы, помимо валяния на полу, других альтернатив и не было бы – В мирные времена мы твердо верим, что Небесный владыка представляет собой дородную женщину средних лет при двух крупных грудях. Глаза у нее серы, как воды в Бохайском заливе; волосы у нее льняные, цвета льна (это уточнение вроде бы вообще ни к чему); и есть еще кое-что, про что сложно говорить… Давай, рассказывай! Мы совершенно искренне молим тебя продолжать говорить. Ладно, говоришь ты, да и это вполне здоровое проявление, проявление силы жизни: буйное, бесконечное у нее половое влечение, иначе ее бы прогнали с отлитого из золотых слитков престола – И Небесной владыке не дано сдержать впавшего в неистовство мужчину, сила ее воли в объятиях мужчины сразу же обращается в светлую дымку – Треклятый запах вдруг переливается из вентиля скороварки, даже высокой температурой его не перебьешь – Шушукается он за стенкой с косметологом, и она твердо уверена, что он с косметологом сейчас говорит о ней самой, и невольно срывается на всхлип. Она нарочито громко посылает всхлип за перегородку. Это и протест, и предупреждение, и почти что проклятие; можно сказать, что это заговор, некая сверхъестественная сила; неожиданно напоминает этот всхлип долгий крик потерявшей спутника одинокой журавлихи; или вой на луну заключенной в клетку седой волчицы. Звук ее всхлипа в один прекрасный день обязательно обвалит эту наспех возведенную стенку – Однако эта часть истории настанет позже, пока же говорить об этом мы не будем.
С подымающейся кверху едой ко рту Ту Сяоин подбирается какой-то запах (ты не обращаешь внимания на то, тошно нам от этих слов или нет), и это запах клубневого лука. И в ней рождается чувство собственной неполноценности от заполнившего рот душка клубневого лука… Рот Фан Фугуя закупорил мой собственный. Не могу я долго держать рот плотно закрытым. Она чувствует, как разрядом тока раздражение направляется по спинному мозгу в заднюю часть головного мозга, и рот вслед за разрядом сам открывается (в тот момент она подумала о речных моллюсках-беззубках: когда вылавливаешь такого моллюска, он всегда плотно прикрывает створки, но только его забрасываешь в горячую воду, как створки сразу же распахиваются; а лежит в горячей воде с распахнутым ротиком уже мертвая беззубка).
Струится по тебе запашок клубневого лука!
Вот тебе полный рот безумного крика!
Нельзя тебе упускать ни капельки, ни чуточку моего запашка и моего крика!
Это все побочка от любви!
Напившись отличного вина, надо быть готовой к причиняемому здоровью вреду спирта!
А вот мы слышим только сопение ваших ноздрей.
Сказитель сообщает нам: на школьной спортивной площадке показывают известное советское кино – значительно позже мы узнаем, что фильм этот называется «Улетают на юг журавли»,– фашисты бомбят город, разбивается стекло в многоэтажке, отзывается с треск-треском стекло, падает на пол. Красавица отвешивает молодому человеку двадцать шесть звонких оплеух![88] В глазах у мужчины блещет зеленый огонек. От мужчины, в глазах которого такое свечение, не отобьешься! Он обнимает любимую брата. Ее тело заваливается назад – точно как у Небесной владыки.
Ты услышала звук падающего стекла. Ты видишь, как он встает, свесив руки, встает перед тобой как труп. Ты и сама чувствуешь, будто умерла. Слезы льются по шее. По надорванной девственной плеве плачет Ту Сяоин? Ответа нет.
Она поднимается, а сердце хаотичным комом стало. Ощущения того момента до настоящего времени не прошли. Она поднялась, руками опираясь на пол, отрывая попу от земли, отрывая икры от земли… Каждое движение стыдливое, срамное. Он приблизил лицо, и ты почуяла запах его кровоточащих десен.
Ту Сяоин отвесила Фан Фугую пощечину, мимоходом царапнула ему лицо и полетела прочь.
Она добежала до спортивной площадки. Злой дух погнал ее на спортивную площадку. Война закончилась, солдаты вернулись на родину. Бесчисленное множество женщин, детей устремляется на вокзал… Все они держат в руках свежие цветы. Ты обращаешь внимание только на букет в ее руках, повисли слезы на щеках, продирается она сквозь толпу, сдавливает ее толпа, качает ее ликующая волна. Победа. Она по цветку раздает букет каждому человеку, с которым сталкивается. Она добрая. Она всех любит. Она оцепенела.
– Ту Сяоин, ты плачешь? – полным сочувствия голосом спрашивает одногруппница, у нее глаза тоже красные.
– Нет, я не плачу! – Ты вытаскиваешь платочек и трешь глаза. За стыд, закравшийся между ног, ты ненавидишь того подлеца с выпуклым лбом, студента факультета физики.
– Что это у тебя юбка такая грязная? – спрашивает тебя все та же одногруппница уже в женском общежитии. – Ай-ай, и на волосы еще посмотри!
В то время волосы у тебя еще были по-китайски стандартно черными, ты поднимаешь руку и приглаживаешь их, щеки горят от касания, а руки студеные, устали и окоченели от чрезмерного растяжения суставов в пальцах. Ты говоришь:
– Я упала… Обидно…
Ту Сяоин решила больше не обращать внимания на того студента – Имени его она еще не знает и тем более не думает, что выйдет за него замуж – Что же до утраты девственного целомудрия, пускай нахаляву поживился им негодяй, разок я умолчу о страшном горе.
То были времена, когда следили за целомудрием, и утрата его для Ту Сяоин была катастрофой.
Раздел третий
Она услышала отзвуки шагов, предварившие стук в дверь. Муж только умер, непрерывной чередой следовали хлопоты, она не могла чувствовать себя свободно как обычные овдовевшие женщины. Она обязана
