кого-то из тех, кого заведомо не могло там быть, и только в этот момент замечает, что на незнакомце была генеральская форма; он решает, что это был Лафайет, – и убежден в этом и сегодня. Ошеломленный этой встречей, он поворачивает назад, поглядывая через плечо, не преследуют ли его. Увидев, что патруль все еще находился спиной к маленькой дверце, он стучит три раза – и дверь открывается. Оказалось, что королева прекрасно слышала два первых удара в дверь, а также звук шагов. Немного переведя дух после того, как она выслушала Валори, королева сказала: „Я узнала Лафайета по походке. Этот человек меня так пугает, что мне все время кажется, что я его вижу или слышу“»[292].
Однако по существу поручения, которое дала ему Мария-Антуанетта, информация Валори была скорее успокаивающей. Гувион, его старый приятель и земляк, хотя и показался ему «искренним и слепым конституционалистом», в то же время «имел честную душу и был за укрепление королевской власти». По словам Валори, по поводу газетных публикаций о неизбежном побеге Людовика XVI из Парижа он сказал: «Ручаюсь головой, что король не имеет ни малейшего желания покинуть Париж. Ему даны заверения личного характера, он знает, что после того, как в правительстве будут произведены желаемые изменения, он будет более могущественным, чем когда-либо»[293].
Мемуары Валори, кстати сказать, дальнего родственника Гувиона, помогают лучше представить непростую ситуацию, в которой находились не только узники Тюильри, но и их тюремщики. Лафайет, также ручавшийся в мае головой за то, что король не намерен бежать из Парижа, и, надо думать, имевший для этого основания, сам находился под растущим давлением со стороны радикалов – Камиль Демулен припомнит ему его неосторожное ручательство сразу же после задержания короля в Варенне. Бдительная мадам Рошрейль, любовница Гувиона, делилась своими опасениями не только с ним, но и с некоторыми депутатами от третьего сословия.
20 июня, в день побега, мэру Парижа Байи донесли о том, что Ферзеном заказана необычно большая карета, которая должна была в этот день выехать в направлении города Мо. Байи, обеспокоенный постоянно поступавшими сообщениями о готовившемся побеге, поручил Лафайету принять дополнительные меры по охране Тюильри. В соответствии с его распоряжением Гувион отдал приказание закрыть все выходы из Тюильри, опустить решетки на всех дверях, кроме главных. Особое внимание было уделено выходу из апартаментов Виллекье, за которым следили одновременно пять офицеров Национальной гвардии. Показания Гувиона подтверждает и граф де Сез, утверждавший, что у дверей Виллекье в ночь побега дежурили два командира батальона, капитан, адъютант Национальной гвардии и офицер центральной роты.
Объяснение происшедшего, как обычно случается в таких ситуациях, просто до банальности: наблюдение было сосредоточено на главном выходе из апартаментов Виллекье в королевский двор. Но королевская семья вышла через другую, застекленную дверь, которая постоянно была заперта и выходила во двор принцев.
2
В три часа дня 20 июня Париж, как и было условлено, покинул герцог Шуазель, выехавший вместе с куафером королевы Леонаром в Понт-де-Соммевель встречать короля.
За два часа до этого Леонар, который не был посвящен в тайну, был приглашен на половину королевской семьи. Мария-Антуанетта, спросив, может ли она рассчитывать на его преданность, передала ему запечатанный конверт с приказанием передать его Шуазелю, в полное распоряжение которого он поступал. Только выехав из Парижа, на подъезде к третьей почтовой станции в Мо, Шуазель сказал Леонару, что они едут по поручению королевы на границу с Фландрией, где ему предстоит выполнить важное задание.
В день побега Ферзен находился в Тюильри с восьми часов утра. В своем дневнике он отмечает, что еще в четверг, 16 июня, лично вынес вещи, которые Мария-Антуанетта брала с собой. 17 июня он ездил в парижские пригороды Бонди и Бурже, чтобы на месте ознакомиться с началом маршрута. В субботу, 18 июня, Ферзен вновь у королевы с половины третьего до шести вечера. В тот же день он отдал приказ каретному мастеру доставить карету во двор своего дома, по адресу Фобур Сент-Оноре, через три дома после ее пересечения с улицей Матиньон, но затем, опасаясь интенсивного субботнего движения, перенес отправку кареты на утро воскресенья. 19 июня Ферзен оставался во дворце до половины двенадцатого ночи и ушел, унеся с собой 800 ливров и королевские печати[294].
После обеда 20 июня Ферзен вновь на королевской половине. Людовик XVI благодарит его и передает письмо, которое необходимо вручить императору Леопольду в случае неудачи побега. В нем после изложения мотивов, побудивших к выезду из Парижа, король выражал надежду, что император «предпримет все меры, которые диктует ему его щедрое сердце, для того чтобы прийти на помощь королю и французской монархии»[295].
В шесть часов вечера Ферзен покинул Тюильри, а Мария-Антуанетта, внешне вполне спокойная (хотя, как запишет Ферзен в своем дневнике, оставаясь одна, она несколько раз принималась плакать), повезла детей прогуляться в карете в сад Бютена в Тиволи.
В семь часов королева вернулась и в соответствии со своим обычным распорядком поднялась на антресоли отдать приказания на завтрашний день. После этого прошла в библиотеку, куда провели троих телохранителей, которые должны были сопровождать королевскую семью в Монмеди. Там уже находилась мадам Элизабет.
За полчаса до этого телохранители встретились на площади Карусель. Все они были одеты в желтые куртки курьеров, купленные на улице Сент-Оноре в магазине «Лонгпри», где недорого распродавалась ливрея цветов дома Конде, ставшая ненужной после отмены феодальных привилегий. Мальден и Валори были проведены во дворец неизвестным[296], встретившим их около кордегардии, через галерею Лувра, вход в которую был с набережной. Мустье, лучше ориентировавшийся во внутренних переходах Тюильри, поднялся по малой лестнице, которая вела в комнату первого камер-лакея короля. Людовик XVI, ожидавший его там, провел Мустье мимо патрулей большим коридором в библиотеку королевы. Через несколько минут в библиотеке появился король, кратко, в самой общей форме проинструктировавший телохранителей о предстоявшем отъезде. Детали должен был сообщить Ферзен.
Расходились несколько иным порядком. Мальден, назначенный сопровождать короля (странное решение – он был настолько близорук, что в сумерках терял ориентацию), остался в библиотеке и был спрятан между створками двойных дверей. Мустье вышел по парадной лестнице, неся в руках две сумки с личными вещами королевы и детей. Валори шел рядом с ним. На набережной Сены около Понт-Руаяль они встретили Ферзена, который отвез их в фиакре к себе на улицу Матиньон. Оттуда он отправил их со своим кучером Бальтазаром Сапелом подготовить к путешествию карету. Сам оделся кучером, сел на облучок своего старого фиакра
