задергивает полог над альковом и выходит раздеться в соседний кабинет. По традиции он должен спать в той же комнате, что и король, на раскладной кровати. Раздевшись, он, как обычно, возвращается неслышными шагами, подходит к алькову и обвязывает кисть своей правой руки лентой, другой конец которой прикреплен к кровати короля, чтобы тот в любой момент мог разбудить его.
Однако за те пять минут, что Лемуан отсутствует, король успевает выскользнуть из спальни и через покои дофина подняться на антресоли в апартаменты королевы. Пока Лемуан тихо раздевается, Людовик XVI облачается в бутылочно-зеленый редингот, коричневый жилет, на его голове – круглая шляпа буржуа. Вооружившись тростью, король выпускает Мальдена, и они оба выходят через главную лестницу дворца. Король спокойно проходит через двор. По дороге у него отстегивается пряжка башмака, он останавливается и поправляет ее. Мадам Турзель объясняет спокойствие короля тем, что охрану несколько дней приучали к тому, что шевалье де Куани выходил через ту же дверь после церемонии отхода короля ко сну. И поскольку фигурами они были похожи, стража привыкла. Король и Мальден без проблем нашли фиакр Ферзена, изображавшего кучера, ожидающего своих пассажиров.
Король садится в карету, где уже находятся мадам Турзель с детьми и мадам Элизабет, вышедшая из павильона Флоры по лестнице королевы за четверть часа до этого. Сестру короля сопровождал ее конюший Сент-Парду, хотя не вполне ясно, каким образом они миновали национальных гвардейцев, неотлучно дежуривших в коридоре, – при каждом выходе, даже внутри Тюильри, при ней должен был быть капитан Национальной гвардии. По одной из версий, мадам Элизабет использовала тайную дверь, находившуюся у нее в шкафу. Выйдя через главные ворота, она, страдавшая легкой близорукостью, ухитрилась не найти фиакр Ферзена. Ему пришлось дважды пройти мимо нее, произнося вполголоса: «Вас ждут».
Мадам Турзель вспоминала, что незадолго до начала церемонии отхода ко сну (короля еще не было в карете) экипаж Лафайета, окруженный всадниками с факелами в руках, проехал совсем близко от фиакра Ферзена. Она инстинктивно спрятала дофина под юбкой. Тот испугался. Все, однако, обошлось.
Время уже перевалило за полночь, а королевы все не было. Наконец она появилась, все бросились обниматься. Свою задержку Мария-Антуанетта объяснила тем, что ее проводник заблудился в лабиринте маленьких узких улочек между Тюильри и Каруселью. На деле все, по-видимому, обстояло сложнее. Марии-Антуанетте, как и королю, пришлось раздеться, сделав вид, что она отходит ко сну, затем одеться вновь. Ей помогала верная мадам Тибо. Когда королева покинула Тюильри через апартаменты Виллекье, она также практически столкнулась с каретой Лафайета. Впоследствии в опубликованных свидетельствах появилась версия, что Мария-Антуанетта даже молодецки ударила своей дорожной тросточкой по колесу кареты командующего Национальной гвардией.
Впрочем, имеются и другие версии. Валори: «Королева пришла в ужас, внезапно увидев, что во двор въехала карета Лафайета, спешившего, чтобы успеть на церемонию отхода ко сну (здесь явная нестыковка по времени. – П. С.). Карету окружали слуги с факелами в руках, от которых было так светло, что Ее Величество, испугавшись, что генерал узнает ее, бросилась бежать в другую сторону. Г-н Мустье, сопровождавший ее, с трудом объяснил, что пламя факелов мешало сидевшим в карете отчетливо видеть все, что находилось вне ее. Потребовалось время, чтобы королева успокоилась и направилась к фиакру»[302]. Конечно, воспоминания графа Валори, появившиеся в 1815 г., сразу после Реставрации, грешат многочисленными неточностями. Однако нарисованная им картина, по нашему мнению, выглядит психологически не менее достоверной, чем история с заблудившимся безымянным проводником, при помощи которой королева объясняла свое значительное опоздание.
Когда фиакр Ферзена наконец тронулся, Мальден на запятках, король, хорошо знавший Париж, обратил внимание, что швед избрал странный маршрут к заставе Сен-Мартен. Фиакр выехал на улицу Клиши, к дому Кроуфорда, где в последнее время находилась карета. Ферзен поинтересовался, отправилась ли она в условленное место, затем вновь поднялся на козлы фиакра и беглецы направились в сторону заставы Сен-Мартен. Они явно выбивались из графика. Когда фиакр достиг высокой ротонды, венчавшей здание таможни заставы Виллетт, была уже половина второго. Улицы предместья были полны народа – один из служащих таможни отмечал свадьбу. Ферзену потребовалось некоторые время, чтобы найти карету, ожидавшую их во дворе одного из домов по дороге в Мец. Бальтазар в седле, Мустье на месте кучера. Фиакр подъехал к карете дверь в дверь, и беглецы перебрались в нее, не ступив на землю, так что кучер Ферзена Бальтазар Сапел ничего не заметил. Он, однако, был удивлен внешним видом кареты, высказав предположение, что ее владельцы очень богатые люди.
Шестеро беглецов – король, королева, графиня Турзель, мадам Элизабет и дети – расположились в карете. Ферзен сел на козлы между Мальденом и Мустье. Бальтазар – на месте кучера. Валори поскакал вперед.
Свой фиакр Ферзен бросил в кювете, предварительно развернув его в сторону Парижа. Здесь он и будет обнаружен на следующий день. Через полчаса карета была в Бонди, где ее уже ожидал Валори.
Шел третий час ночи. Светало. Париж беглецы покидали с двухчасовым опозданием, на следующей почтовой станции, в Клее, где их ожидали камеристки детей, они были в половине пятого утра, хотя в соответствии с графиком Гогела – Ферзена должны были покинуть ее не позднее половины третьего[303]. Одним из виновников столь существенной, почти критической задержки – по договоренности с Буйе и Шуазелем в случае, если карета не показывалась в Бонди до половины четвертого, отряды, выдвинутые после Шалона для встречи короля, снимались – надо признать, как ни странно, Ферзена. Он проделал свою часть задуманного очень хорошо, но не безупречно. Заезд к Кроуфорду, причина которого так и осталась нераскрытой, последующая суета на заставе стоили беглецам часового опоздания.
В Клее, прощаясь, Ферзен в очередной раз – как сам вспоминал – на коленях просил Людовика XVI разрешить ему сопровождать королевскую семью до Монмеди. Король в очередной раз отказал, сказав, однако, что никогда не забудет того, что сделал Ферзен для спасения французской монархии и его семьи.
С Марией-Антуанеттой Ферзен попрощался по-другому. Открыв дверцу кареты, он произнес:
– Прощайте, мадам Корф.
3
Слова если не загадочные, то, во всяком случае, не вполне понятные.
Попробуем порассуждать. Известно, что под именем мадам Корф ехала графиня Турзель. Королева играла роль ее гувернантки мадам Роше, король – камердинера Дюрана. Мадам Элизабет в паспорте, по которому путешествовала королевская семья, вовсе не значилась – это, кстати, вполне могло стать (но не стало) причиной ее задержания при проверке паспорта в Варенне.
Так почему же Ферзен, прощаясь с королевой, назвал ее мадам
