вы-то не пытались меня убить.
Ред поморщился и, опустив глаза, принялся рассеянно потирать раненую руку.
— Нет, но мы поступили еще более жестоко.
— Да, вы втоптали в грязь мое доброе имя. Кто сообщил всему миру, что это я устроила распечатку? Те файлы распечатывались анонимно, значит, кто-то навел на меня газетчиков. Теперь они поливают грязью того, кто принес дурную весть, чтобы никто не прислушался к самой вести. Старый прием.
— Зато надежный. Как вы думаете, почему мы им до сих пор пользуемся? Черт побери, это же в наших интересах! Я не больше, чем они, стремлюсь попасть в лапы разъяренной толпы. Почему бы нам не постараться замолчать эту вашу весть?
— Потому что это правда!
Он молча пожал плечами, не затрудняя себя ответом.
— И еще потому, что это все равно бесполезно! — продолжала настаивать Сара. — Мне наплевать, сколько «кротов» вы насажали в газетные редакции и в полицию. Вам все равно не удастся закрыть глаза и заткнуть уши всем людям. Моя программа будет постоянно распечатывать ваши и их файлы до тех пор, пока не кто-нибудь не догадается, как её убить. Слишком много людей получат возможность их прочесть. На каждую сотню человек, которые будут над этим смеяться, найдется один, кто задумается. И не забывайте про бизнесменов и политиков.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Почему именно о них?
— Подумайте об их уязвленной гордости. Подумайте, как долго они верили, что это они тянут за ниточки! Им не понравится, если они окажутся всего лишь переменными в ваших клиологических уравнениях.
Ред едва заметно улыбнулся.
— Переменные — это чересчур громко сказано. Так, эпифеномены промежуточных структур. Разве вы не ходите на подготовительные курсы?
Увидев, какое выражение появилось на лице Сары, Ред расхохотался.
— Аарон большой оригинал, я с вами согласен. Он на тысячу лет старше всех остальных. Он все видел и все испытал дважды. Помню, еще когда меня принимали в Ассоциацию… — Он заметил, что Сара насторожилась, и напомнил себе, что она пока еще не завербована окончательно. — Когда принимали меня, он уже тогда был стар, как Мафусаил. — Ред усмехнулся. — Ходят слухи, что он — один из Основателей, который решил задержаться, чтобы проконтролировать, выполняется ли их замысел.
— Вы делаете вид, будто не поняли, что я хотела сказать.
— А вы что-то хотели сказать? — У него на лице появилась деланно добродушная улыбка.
— Да. Даже если один человек из ста заинтересуется тем, что раскрыл мой «червь», то это уже тысячи людей по всей стране. Пытаться растоптать меня бесполезно. Это абсолютно ничего не изменит!
— Может быть. Но если вы истекаете кровью от смертельной раны, разве вы не попытаетесь все равно остановить кровотечение? Живые системы всегда защищают себя. Разве я как-то вам об этом не говорил? Это автоматическая реакция, ни ненависти, ни мстительности тут нет. По крайней мере с нашей стороны. Когда вы писали эту программу, вы не знали о нас. Вам было известно лишь то, что они пытались вас убить. Что они убили других, включая кое-кого из ваших друзей. Вы тоже живая система…
— Спасибо.
— …И мы не виним вас за то, что вы защищали себя. Да, мы дискредитировали вашу распечатку. Мы погубили ваше доброе имя. Прошу за это прощения. Но в качестве компенсации мы предлагаем вам новое имя.
— Хорошенькая сделка.
— Неплохая. Гораздо лучшая, чем предлагают большинству людей. Послушайте, чего вы хотите больше всего, вот прямо сейчас?
— Вернуться в свою старую жизнь.
Ред чуть не растерялся — такая тоска прозвучала в её голосе. Он почувствовал, что не может смотреть ей в глаза.
— Это невозможно. Вы отказались от нее в тот момент, когда решили запустить своего «червя». Попросите о чем-нибудь еще.
— Хорошо. Я хочу уничтожить их. Я хочу найти Денниса и сделать им больно за то, что они сделали с нами.
Ред кивнул.
— Прекрасно. Я тоже этого хочу. Вы это знаете. Почему же вы не хотите присоединиться к нам?
Она покачала головой.
— Мне не нравятся ваши методы.
— Вы же знаете, что они собираются сделать с людьми? Я ведь говорил вам, верно?
— О, конечно. Они пытаются превратить нас в домашних животных. Сделать более примитивными. Превратить в послушных технорабов. Достаточно сообразительных, чтобы понимать приказы, и достаточно образованных, чтобы их выполнять.
Он почувствовал озлобление в её голосе и удивился — как же она не может определить собственную позицию.
— Неужели вы не хотите бороться с этим? Я хочу. Вот почему я создал собственную группу в рамках Ассоциации. Мы должны начать сражение с ними. Забыть правило Куинна.
— Цель оправдывает средства, да?
— А разве нет? Вы хотите, чтобы людей превратили в домашних животных?
— Нет, черт возьми! Но разве вы не понимаете, Ред? Средства становятся целью! Зачем они хотят одомашнить нас? Чтобы мы стали более предсказуемыми, легче укладывались в их уравнения. Чтобы их проклятая арифметика стала проще! Если вы с вашей группой встанете на тот же путь, то через сколько времени вы начнете преследовать такие же цели?
— Через сто двадцать лет, — ответил он. — Плюс-минус восемь лет.
Сара пристально посмотрела на него.
— Я вас совсем не знаю, — сказала она.
«Мы сами себя не знаем, — подумал он. — Не надо бы мне столько болтать. Особенно с ней и особенно об этом. Но она права насчет средств, которые становятся целью. Именно поэтому она так мне нужна. У нее есть чутье».
— Прошу прощения, — сказал он. — Не подумайте, что это просто легкомыслие. Я имел в виду, что мы должны начать бой с ними прямо сейчас, не откладывая. Опасность, которую вы заметили, действительно существует, но только в будущем. У нас есть время заняться ею потом.
Сара снова покачала головой.
— Нет, все не так просто. Сама мысль о том, чтобы пытаться манипулировать людьми…
— Опять вы за свое? Вы ведь знаете, я тут же соглашусь с вами, если вы покажете мне, чем клиология отличается от того, что люди делают каждый день, полагаясь лишь на смекалку и интуицию. Или вы хотите поставить нам в вину наш успех? Скажите, чем мы отличаемся от правительства, или рекламного агентства, или общества защиты животных? Разве каждый не пропагандирует взгляды, в которые верит? Разве это преступление — дальше видеть и правильнее оценивать последствия? — Ред не мог понять, говорит ли в Саре упрямство, или она действительно этого не видит. — Будущее — не что иное, как разветвленное дерево возможных вариантов, и решение, принятое сегодня, подрезает многие его ветви на годы вперед, аннулируя одни варианты и создавая другие.
