Фарфоровая луна - Джени Чан

– Это честь для нашей семьи, – кивнул Луи, – но подходящее приданое…

– В приданом нет необходимости. Мне нужна только Полин.

– Тогда ты должен знать, что я планирую официально удочерить Полин. Хочу, чтобы она стала моей законной дочерью.

Полин понимала, что, скорее всего, семья Дэн подумает, что Луи решил удочерить Полин, дабы не оскорбить семью Анри ее незаконнорожденностью и иметь прочную связь с новоиспеченными родственниками.

Однако Полин знала, что ничем из вышесказанного дядя не руководствовался. Луи действительно любил свою племянницу.

Глава 22

Четверг, 21 ноября 1918 года

В коттедже все было по-другому. Камилль чувствовала себя чужой в своем же доме. Здесь больше не пахло ни табаком, ни дымом. Войдя в коттедж, она глубоко вздохнула. Кажется, даже ощущение угрозы исчезло. Эмиль занес небольшой саквояж и вернулся к своей повозке, чтобы продолжить путь. Камилль помахала ему, а мужчина в ответ улыбнулся беззубым ртом и потрепал ослика по гриве.

На кухне царил порядок. Вся разбитая посуда и пустые бутылки исчезли, пол в кухне был подметен. Возле плиты лежали хворост и уголь. Камилль повесила пальто и положила бумажный пакет с хлебом и сыром на полку. В доме было холодно, и она начала разводить огонь, слегка поморщившись, когда нагнулась, чтобы открыть решетку.

Камилль и Тео еще многое предстояло преодолеть. На следующий день после перемирия он вернулся в Вимрё, но через несколько дней, когда его подразделение переводили в порт Гавр, он на попутке добрался до Нуаеля, чтобы повидаться с ней.

Когда мадам Дюмон открыла Тео дверь, ее улыбка была приветливой, но, несмотря на это, она не собиралась пускать его в дом. Камилль, опираясь на трость, подошла к двери и встала позади нее.

– Ты больше не можешь приходить к Дюмонам, так как Полин уехала, – сказала Камилль. – Она была твоим единственным оправданием. Пожалуйста, подумай о моей репутации, если уж на то пошло. Еще некоторое время я буду здесь, в Нуаеле.

– Она права, месье Дэн, – кивнула мадам Дюмон. – Пожалуйста, уходите. Никто не должен знать о вас и Камилль. Это может повредить как вашей безопасности, так и репутации Камилль.

– Но как это может навредить мне или Камилль?

– Мы с мадам Дюмон обсудили все риски, – объяснила Камилль. – Вы с Полин посторонние мне люди, к тому же китайцы. А против Ма у властей есть только показания Полин.

– Если кто-то узнает о вас с Камилль, – подхватила мадам Дюмон, – люди могут представить другой сценарий: что вы, Тео, убили Жан-Поля в состоянии аффекта, а Полин солгала, чтобы защитить вас. Люди здесь обожают преступления на почве страсти.

– Это просто смешно. – Плечи Тео опустились. Он настороженно оглядел улицу, осознавая справедливость их слов.

По мере того как война продолжалась и число рабочих росло, ненависть к ним тоже усиливалась. Во Францию приезжали рабочие из далеких Индокитая и Китая, а также из более близких Испании и Северной Африки. Теперь же, с наступлением мира, люди поняли, что иностранным рабочим пора возвращаться домой. А значит, Китайский трудовой корпус в Нуаеле будет расформирован. Учитывая текущую обстановку, власти с радостью обвинят в убийстве Жан-Поля любого китайца.

Тео кивнул, затем достал из кармана пальто небольшой мешочек на шнурке. Он протянул его Камилль, но та осталась позади мадам Дюмон, которая приняла мешочек вместо нее.

– Это печать, – пояснил он. – В нашей семье каждый получает печать по достижении совершеннолетия. С помощью нее мы подписываем документы в Китае. Я отдаю ее тебе, Камилль. И обещаю, что больше никогда не вернусь в Китай. Мне печать больше не понадобится. Я найду способ остаться с тобой во Франции.

– А теперь уходите, молодой человек, – сказала мадам Дюмон, все еще преграждая вход в дом. Затем она закрыла дверь.

Камилль открыла мешочек и достала тонкий цилиндр из слоновой кости. Один его конец был закругленным, другой – плоским. На самом цилиндре были вырезаны иероглифы, запачканные красными чернилами. Китайское имя Тео. Дэн Таолин. Его имя, его личность – на ее ладони.

Камилль наполнила чайник и поставила на плиту. Солнце постепенно опускалось за горизонт. Она зажгла лампу и по привычке пошла закрывать шторы, но затем вспомнила, что в этом больше нет необходимости. Не стоило беспокоиться о том, что Дюмоны увидят письма от Тео. Про него они уже знали. Камилль и Тео обсуждали свои планы в письменном виде. Фактически они писали друг другу почти каждый день.

Звук автомобиля заставил Камилль подойти к окну. Фрэнсис выбралась из машины и поспешила по садовой дорожке к коттеджу. Когда Камилль распахнула перед ней дверь, щеки подруги горели румянцем от волнения, а глаза блестели.

– Я хотела сказать тебе раньше, но сначала должна была убедиться наверняка, – выдала Фрэнсис. – Теперь же все решено.

Роберт сделал ей предложение в День перемирия.

– На следующий день после праздника я поехала к нему в госпиталь, – продолжила Фрэнсис. – Понимаешь, я боялась, что это были лишь эмоции из-за всеобщего ликования. Но Роберт был абсолютно серьезен.

– Какие замечательные новости, Фрэнсис. – Камилль обняла подругу. – Надеюсь, твоя мама тоже была на седьмом небе от счастья.

– Матушка грозилась отречься от меня. Но мне уже двадцать пять, и я почти старая дева, поэтому могу решать сама.

– Фрэнсис, а чего ты, собственно, хихикаешь?

Ее подруга закружилась по кухне.

– Роберт уезжает домой в Канаду, а затем он собирается вернуться в Китай. Я поеду вместе с ним. Мы поженимся на корабле. А потом немного времени проведем в Ванкувере с его семьей и отправимся в Китай.

– Я тоже хочу уехать, Фрэнсис, – призналась Камилль. – Не могу больше оставаться в Нуаеле.

– Значит, новая глава для нас обоих, – сказал Фрэнсис. – Нет, на чай у меня нет времени. Нужно ехать. Но я умираю от желания поболтать подольше. Обязательно приду завтра.

После ухода Фрэнсис Камилль вернулась к трапезе, состоящей из хлеба с сыром, и своим мыслям.

Война закончилась, но многие китайские рабочие еще отрабатывали свои контракты. Чем быстрее Тео сможет покинуть трудовой корпус, тем раньше они смогут начать совместную жизнь. В том, что он похитил личность Чао Тэиня, была и своя выгода. Чао подписал трехлетний контракт за восемь месяцев до Тео, поэтому, выдавая себя за него, он мог завершить работу раньше.

Рабочие переключились на уборку территорий. Еще до перемирия они расчищали поля сражений, чтобы подготовить землю для пастбищ и сельскохозяйственных угодий. Они убирали километры колючей проволоки, выкапывали шрапнели из окопов, собирали с полей сражений стреляные гильзы. Перевозили трупы людей и животных. Они расчищали обломки разрушенных зданий в городах, чтобы жители могли начать восстановление.

Камилль была рада, что отряду Тео не пришлось зачищать нейтральную полосу. Она вспомнила, как он вернулся после одного из таких заданий – потрясенный, молчаливый и подавленный. Отряд Тео сейчас находился в порту Гавр, разбирая обломки, привезенные спасателями. Одни только горы гильз стоили целое состояние, и все деньги с их сдачи на металлолом отправятся обратно в Англию.

Им с Тео нужны были деньги. Его небольшого заработка от работы переводчика недостаточно. Накануне Анри приехал в Нуаель и привез деньги, вырученные за продажу кувшина. Сумма неплохая, но надолго ее не хватит. Снять подходящий для ребенка дом и купить все необходимые вещи не получится. Поэтому на следующий день после похорон Жан-Поля Камилль попросила месье Дюмона договорить о продаже коттеджа. Независимо от того, продаст ли она дом или нет, через некоторое время Камилль все равно уедет из Нуаеля в Гавр. Или туда, куда дальше отправится Тео.

Громкий стук в дверь кухни прервал размышления Камилль. Мадам Дюмон обещала заглянуть, но, к сожалению, на пороге стояла не любезная почтмейстерша. Это