У той зачесалась кожа.
У Ланы возникла идея.
— Тетушка, а вы не возражаете, если мы еще раз к вам приедем и обо всем этом поговорим? Нам, кажется, не помешает совет знающего человека. — При слове «нам» она кивнула на Коко.
Тетушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Руки ее дрожали, как часто бывает у старых людей, но видно было, какая сила скрывается под этим хрупким обличьем.
— Не возражаю, но при одном условии, — ответила она.
— Каком?
— Вы вернетесь через год.
Дом вдруг начал раскачиваться; стропила заскрипели и застонали, словно под ними сотряслась земля. Коко и Мари бросились к Лане. Все прекратилось так же внезапно, как началось.
— Землетрясение. Манини, — сказала Тетушка.
— Манини? Что это значит? — спросила Коко.
— Маленькое. Бояться нечего.
С этой стороны острова землетрясения были нередки. Даже в Хило часто потряхивало. Лана слишком долго жила на Оаху и забыла, как это бывает. Ощущение было неприятное, особенно здесь, в маленькой хижине на кромке кратера Килауэа.
Лана встряхнулась.
— В войну слишком много неопределенности, я даже не знаю, долго ли девочки пробудут со мной. Их родители в лагере.
Тетушка посмотрела на нее и вместе с тем сквозь нее.
— Я знаю.
Тощая черная кошка спустилась по крыльцу и потерлась о ногу Коко, затем о ноги Мари. Те ненадолго отвлеклись. Хорошо, что Юнга осталась в пикапе.
— Вы видите это? — тихо спросила Лана.
— Понадобится не меньше года, — повторила Тетушка.
Лана вдруг впервые осознала, что девочки могут остаться с ней на год, а то и больше. Насколько больше — она сказать не могла. На миг она засомневалась: неужели у правительства найдутся причины держать Вагнеров за решеткой так долго? Но потом накатила волна уверенности. Она почувствовала во рту горечь, примешавшуюся к сладкому вкусу меда. Сглотнула, пытаясь от нее избавиться.
Тетушка встала и велела девочкам набрать цветущей додонеи, что росла чуть дальше вдоль тропинки. Она показала веточку нежных красноватых листьев и отправила девочек прочь.
Когда они ушли на достаточное расстояние, Тетушка произнесла:
— Пора тебе узнать.
Она сидела так близко, что Лана чувствовала ее дыхание, пахнущее сырой землей.
— Что узнать?
Тетушка потянулась и взяла ее за руку.
— Твоя бабушка — моя сестра.
Лана замерла. С кратера налетел прохладный ветерок. Она всегда считала себя человеком, наделенным инстинктивным знанием, но сейчас ощущала себя невероятной невеждой. Она вспомнила свое детство на вулкане и якобы случайные встречи с Тетушкой, ее пристальные взгляды. Казалось, она всегда подстерегала ее за поворотом и, прячась за стволом охиа, всегда готова была посоветовать, как принято и не принято вести себя на вулкане и в жизни. Что же Лана чувствовала сейчас — удивление, предательство или смесь этих двух чувств? Что бы это ни было, она покраснела до самой шеи.
— И вы всегда это знали?
Тетушкина ладонь потеплела.
— Всегда.
Гнев всколыхнулся внутри.
— А мне почему никто не сказал?
— Так никто и не знал. Я уехала с острова Кауаи в шестнадцать лет, улетела в Новую Зеландию и некоторое время жила там. А когда вернулась, поняла, что должна остаться здесь, в Килауэа. Иногда я писала Анухее — так звали твою бабушку — и позвонила ей, узнав, что твоя мать умерла. Она все мне рассказала: они во всем винили Джека и оттолкнули его, а он запретил им с тобой видеться. Она попросила меня присматривать за тобой.
Вина. Что за бесполезная эмоция! Обвинения еще никому не помогли, не решили ни одну мировую проблему. Бедный Джек принял на себя всю силу жестоких и суровых обвинений, а потом к ним добавились обвинения от Ланы. Все вокруг застряли в прошлом, и только Джек пытался смотреть в будущее. Теперь она это понимала.
Лане хотелось убежать, но в то же время она понимала, что должна узнать правду.
— А как вы узнали, что моя мама умерла?
Тетушка закрыла глаза и крепко сжала ее руку. Ее скрюченные мозолистые пальцы были на удивление сильными и теплыми.
— Я услышала ее последние слова.
Лана считала эти слова своими. Они принадлежали ей и Джеку, и никому больше.
— Не верю, — сказала она.
— Своих детей у меня не было, а мама твоя меня навещала, приносила плоды пассифлоры, сушеное манго и мед. Когда она приходила, мы говорили по несколько часов. Нечасто, но у нас была связь. Она была воплощением красоты, добра и благости — алоха[57].
Тетушка по-прежнему крепко держала ее за руку.
— Так что это были за слова? — спросила Лана.
— Ты и сама знаешь.
— Скажи, — почти шепотом произнесла Лана.
Тетушка открыла глаза и испустила долгий протяжный вздох.
— «Я — твоя ха», — вот что она сказала Джеку перед тем, как уйти на другую сторону.
Она взглянула на Лану своими ведьминскими глазами: один был голубым, как море, другой — карим, как земля. Как она узнала? Лана сморгнула слезы. Тетушка все еще не отпускала ее. Лана поняла, что даже если постарается, не сможет отдернуть руку. Слишком многое их связывало.
— А почему вы раньше мне не рассказали, когда я была моложе? Джек бы понял.
— Я понимала глубину его потери. Иногда душа лишается всего, и это важно понимать. Важно знать, когда нужно бороться, а когда нужно отступить и дождаться нужного времени. У Джека осталась одна лишь ты, и я не хотела вмешиваться, — сказала Тетушка.
— А меня никто не удосужился спросить?
— Ты была слишком мала. Я знала, что нужное время придет.
У Ланы подкосились колени. Она села на стоявшую рядом табуретку, и Тетушка отпустила ее руку. Старуха выглядела усталой. Села на пол, сложила ноги и прислонилась к облезлому плетеному дивану.
Прошла целая минута, прежде чем Лана произнесла:
— Как трудно все это сейчас переварить, помимо прочих моих проблем.
— Просто знай, что ты не случайно вернулась сюда, на вулкан. Ты принадлежишь этому месту, а оно принадлежит тебе.
— Так было всегда, — пробормотала Лана.
Тетушка похлопала себя по груди чуть выше сердца.
— И смотри, как все сложилось: ты привезла с собой новых людей. Тех, кому нужна твоя забота. Ты даже не осознаешь свою силу, дочка, а здесь, на вулкане, она лишь крепнет.
Веселые детские голоса возвестили о возвращении девочек. Коко и Мари подошли к крыльцу с ветками додонеи с густой красноватой листвой. Их щеки разрумянились.
— Было еще одно землетрясение! Вы почувствовали? — спросила Коко.
— Еще как, — отвечала Тетушка.
Коко нахмурилась.
— А вы не боитесь, что ваш дом рухнет со скалы?
Мари добавила:
— Мы видели по дороге следы камнепада. Опасное это место.
