к браку принцессы Марии с герцогом Орлеанским и предложение супружеского союза короля с Рене Валуа, дочерью покойного короля Людовика.
Том вызвал в свой кабинет Кромвеля и сообщил ему о своем отъезде:
– Господин Кромвель, вам известно, как обстоят дела между мной и фракцией мистрис Анны. На время моего нахождения во Франции могу я положиться на вас, чтобы вы следили за соблюдением моих интересов здесь и без промедления извещали меня, если произойдут какие-нибудь неприятности?
– Вы можете на меня рассчитывать, – ответил Кромвель и в утешение положил руку на плечо Тома.
До сих пор он никогда не делал таких жестов, и Том вдруг успокоился – понял, что у него есть верный друг в этом волчьем логове, которое представлял собой двор.
В начале июля Том покинул Йорк-плейс и, облаченный в свое роскошное алое одеяние, на муле, покрытом попоной из красного бархата, со стременами из золоченой меди, поехал через Лондонский Сити. Перед ним скакали на лошадях, по трое в ряд, многочисленные джентльмены в костюмах из черного бархата и с тяжелыми золотыми цепями на шеях. Среди них находился верный Кавендиш, на которого Том стал полагаться во многих вещах. Позади двигались йомены и слуги в рыжевато-коричневых ливреях французского покроя, с вышитыми на спине и груди кардинальской шапкой и инициалами «Т» и «К» – «Кардинал Томас», а за ними – тысяча двести лордов и джентльменов верхом. Процессию охранял целый отряд стражи, вооруженной копьями и луками в рост стрелков. Таким манером они пересекли Лондонский мост и проследовали к Дартфорду, где Том со своей свитой должен был остановиться на ночлег в доме сэра Ричарда Уилтшира.
На следующий день Том поехал в Рочестер и остановился в епископском дворце. За обедом его принимал епископ Фишер, который сказал, что королева просила у него совета. Они долго обсуждали Великое дело, как велел Тому Гарри в надежде, что тот сможет переубедить Фишера.
– Вам следует знать, что королева ведет себя очень подозрительно и вызывает у его милости еще большие сомнения, чем те, что у него имелись и которые он желал разрешить, – сказал Том епископу. – Кроме того, своим поведением, своими словами и посланиями, которые она отправила нескольким людям, она сделала всю эту историю более публичной.
– Что ж, я порицаю королеву за это, – сказал епископ, чем удивил Тома. – Я попеняю ей за своеволие и непослушание. Можете быть покойны, я не сделаю ничего такого, что могло бы вызвать неудовольствие государя.
– Мне казалось, вы поддерживаете точку зрения королевы, – заметил Том.
Фишер сдвинул брови:
– Да, но мне не нравится публичность, которую она придала делу.
Том про себя улыбнулся, а вечером написал Гарри:
Думаю, епископ изменит свое мнение.
По дороге в Дувр Том сделал еще несколько остановок, и каждый раз его принимали очень пышно. В Кентербери, в День святого Фомы Беккета, он участвовал в торжественной процессии, надев регалии легата и кардинальскую шапочку. По его распоряжению монахи пропели литанию, моля Деву Марию содействовать освобождению папы Климента. Сам Том в это время стоял на коленях при входе на хоры и сокрушался о горестях Святого Отца, а про себя – о том, какие козни могут сплести враги за время его отсутствия в Лондоне.
Несмотря на то что переход из Дувра в Кале прошел очень быстро и гладко, Том мучился морской болезнью, и, когда в Кале его встречали с процессией отцы города, он еще не оправился от приступов тошноты. Прежде чем войти в город, он, радуясь окончанию опасности, преклонил колени у Фонарных ворот и помолился. Силясь побороть очередной позыв к рвоте, Том поднялся и под пение хвалебных гимнов пошел в церковь Святой Марии. Там он встал у главного алтаря лицом к людям, дал им благословение и отпустил грехи. После этого его отвели в королевскую резиденцию, где ему предстояло остановиться. Слава Всевышнему! Том закрыл дверь роскошной опочивальни, снял с себя всю одежду и залез в постель, по-прежнему ощущая дурноту.
Примерно через час его разбудил Кавендиш:
– Милорд, здесь месье дю Бие, капитан Булони, с несколькими достойными джентльменами. Я договорился, что они отужинают с вами.
Том застонал, но все же встал, умылся и почувствовал себя лучше, достаточно хорошо для того, чтобы изобразить перед французами радушного хозяина. В продолжение нескольких следующих дней Том принимал регулярные визиты французской знати и сумел установить дружеские отношения с этими людьми, что, как он прекрасно понимал, сослужит ему добрую службу, когда он встретится с их государем. Король Франциск уже оказал ему несколько почестей, а также даровал большую привилегию прощать и выпускать на свободу узников и задержанных преступников, сидящих в тюрьмах в тех городах, через которые он будет проезжать. Под эту амнистию не подпадали только виновные в тяжких преступлениях, осужденные на смертную казнь.
На следующее утро Том продолжил путь вместе со своей огромной свитой – его сопровождали все копейщики Кале. Под проливным дождем они доехали до Сангатта, а затем двинулись через Пикардию. Король Франциск приказал капитану Пикардии с многочисленным отрядом вооруженных людей охранять Тома в пути, поскольку и король, и Том опасались, что император мог устроить где-нибудь засаду. Однако до Булони Том добрался без происшествий, и там его ждал теплый прием. А наутро, после мессы, он направился в Монтрёй, где его приветствовали речами и живыми картинами.
– Le Cardinal pacifique![28] – кричали люди.
То же повторилось в Аббевилле, где Том восемь дней прожил в величественном кирпичном дворце, в котором король Людовик вступил в брак с сестрой Гарри. Бо́льшую часть времени Том принимал местных дворян и сановников.
Никаких тревожных известий от Кромвеля не поступало, однако дни летели, Том уезжал все дальше вглубь Франции, останавливаясь в аббатствах, замках и гостиницах, и опасения насчет того, что может произойти дома в его отсутствие, только усиливались. Кто знает, что говорят Гарри Анна Болейн и ее приспешники, оказываясь с ним наедине? Том писал своим друзьям в Англию, спрашивал, чем занимается король и кто находится с ним рядом? Кромвель отвечал ему, что король совершает поездку по стране, целыми днями охотится, а по вечерам ужинает с Норфолком, Саффолком и Рочфордом. Это расстроило и встревожило Тома. Год назад он упивался бы своей миссией, а теперь не мог дождаться возвращения в Англию, чтобы восполнить весь тот урон, который ему могли нанести.
К ужасу Тома, оказалось, что о Великом деле короля во Франции известно всем и каждому. Он с отвращением слушал сплетни, сожалея о том, что столь деликатная тема обсуждается на все лады в тавернах и церквях. Многие ожидали, что король Англии женится на французской принцессе,
