перекрестился и задрожал.
– Я должен сообщить королю. – Он вынырнул из-за дверной завесы и поспешил к Гарри. – Ваша милость, ужасная новость! – громко проговорил он. – Рим разграблен наемным войском императора.
– Что? – Гарри выглядел потрясенным, королева заплакала, послы в ужасе переглядывались, все разговоры в зале смолкли. – Расскажите, что случилось, милорд кардинал.
Том сам дрожал.
– Наемники вышли из-под контроля. В донесении говорится об ужасных жестокостях, которые они совершили. Монахинь насиловали, мужчин убивали на месте, церкви оскверняли. Всю стражу папы перебили на ступенях собора Святого Петра! Я избавлю дам от подробностей, но бойня произошла ужасающая. Похоже, половина города уничтожена.
– А что с его святейшеством?! – посерев лицом, воскликнул Гарри.
– Он сбежал, но был пойман и теперь сидит пленником в замке Святого Ангела.
– А император? Неужели он не мог контролировать свое войско?
– Его там не было. Говорят, он тоже в ужасе от свершившегося насилия, а тем временем его люди захватили в плен папу.
– Вероятно, ему выгодно держать папу в своей власти. Так он может отобрать у него земли, на которые нацелился, и получить другие преимущества, – заметил епископ Тарба. – Поразительно, что папа оказался именно там, где было нужно его императорскому величеству.
Окруженный людьми, желавшими узнать больше, Том заметил, что Гарри сидит молчаливый и хмурый. Ясно, о чем думает король. Какие надежды у него теперь остались на то, что Климент дарует ему развод? Екатерина – тетка императора, и едва ли Карл допустит, чтобы папа расторг ее брак.
Король собрался и встал:
– Милорды и леди, в сложившихся обстоятельствах все торжества нужно прекратить. Возвращайтесь в свои покои. – Он взял королеву за руку и вывел ее из зала.
* * *
Все пребывали в шоке. Французские послы тихо вернулись домой.
Том пытался успокоить Гарри:
– Я уверен, его святейшество скоро получит свободу и не все еще потеряно. А ваша милость тем временем может выиграть дело. Но вам придется вести эту битву самому. Разумно будет заручиться содействием королевы. Если она поддержит иск об аннулировании брака, тогда шансы на успех увеличатся, даже императору будет не на что пожаловаться, раз она сама выражает желание устранить все сомнения.
– Вы считаете, я должен рассказать ей обо всем? – ужаснулся Гарри.
– Да, сир. Каким-то образом стало известно, что вы добиваетесь развода. Скоро это будет у всех на устах. Пусть лучше она узнает все от вас. – Том надеялся, что король сделает это быстро и мягко.
* * *
Том старательно следил за тем, чтобы королеве не удавалось увидеться с Мендосой наедине. Судя по настойчивости ее попыток, она подозревала неладное, и неудивительно, так как на третьей неделе июня Великое дело обсуждалось уже повсюду, словно о нем объявили глашатаи на главной площади. Гарри немало досадовал и даже приказал лорд-мэру Лондона добиться того, чтобы люди перестали болтать под страхом вызвать его высочайший гнев. Это не дало абсолютно ничего – слухи распространялись, как бушующее пламя. Том был вынужден без всякой на то охоты оповестить английских послов за границей о деле короля.
А Гарри так и не сказал ничего королеве! Всякий раз, как Том побуждал его без утайки сообщить Екатерине о происходящем, король увиливал. В ответ на очередную попытку он спросил:
– А вы не можете сказать ей?
– Лучше, если она узнает обо всем от вашей милости, – твердо ответил Том.
Гарри ушел с таким видом, будто ему предстояло встретиться на арене со львом.
Он вернулся меньше чем через час, сильно расстроенный.
– Я сказал ей, что моя совесть неспокойна и мы должны жить отдельно, пока мои сомнения не будут разрешены. Попросил ее выбрать дом, где она поселится. Она восприняла это очень плохо и много кричала. Я сказал, что хочу лишь установить истину, учитывая сомнения, высказанные епископом Тарба, и все будет сделано во благо. А ей велел ни с кем не обсуждать это дело. Но она только плакала и плакала, поэтому я ушел.
Про себя Том подумал, что Гарри плохо справился со своей задачей. Жаль, что ему не удалось вложить в уста короля правильные слова или даже присутствовать там вместе с ним. Но дело сделано. Екатерина наверняка уже планировала отправить сообщение Мендосе или императору.
Вскоре одна из дам, которые шпионили для Тома при дворе королевы, запыхавшаяся, прибежала к нему и сообщила, что королева винит в происходящем его и не может представить, чтобы Гарри сам измыслил и затеял такой процесс. Она уверена, что это Том сбил короля с толку и вложил в его голову сомнения, а она считает своим священным долгом исправить ситуацию и убедить супруга в том, что он ошибается.
Том предупредил Гарри, чтобы тот обходился с Екатериной мягко. В этом деле она может оказаться опасным противником. Гарри согласился.
– Королева вполне способна побудить императора к войне или спровоцировать моих подданных на восстание. Следите за ней во все глаза, Томас.
Том плотнее сплел шпионскую сеть вокруг королевы, но не мог заставить людей молчать. Когда Екатерина появлялась на людях, посмотреть на нее сбегались толпы народа, некоторые кричали: «Победы вам над врагами!» Женщины особенно жарко заступались за королеву, уверенные в том, что король хочет отделаться от нее ради только собственного удовольствия. Том понимал: если бы это дело разбирали женщины, Гарри проиграл бы битву.
Едва ли Екатерина зайдет так далеко, чтобы подстрекать императора к войне с Англией, рассуждал про себя Том, но вот в Риме она может оказаться грозным соперником. И его опасения подтвердились, когда в Кале был задержан один из ее слуг и при нем обнаружили тайное послание королевы к Карлу: она просила племянника заступиться за нее перед папой. Если у Гарри имелись какие-то сомнения, то теперь он точно знал, что его супруга не собирается покоряться его воле и безропотно принимать аннулирование брака.
От своих соглядатаев Том узнал, что большинство людей при дворе, особенно те, кто искал привилегий, склонялись на сторону короля. Но имелись и несогласные. Епископ Фишер и Томас Мор – люди, мнение которых уважали, – заявили Гарри, что считают его брак законным. Даже Уорхэм колебался, какую позицию ему занять. Он был одним из тех, кто в прошлом советовал Гарри не жениться на Екатерине, и разрешение папы на этот брак, как выяснилось теперь, не до конца успокоило его разум. Архиепископ был в достаточной мере предан королю, чтобы одобрить его желание установить законность своего супружества.
– Как бы плохо ни относилась к этому королева, необходимо установить правду и следовать закону, – сказал Уорхэм Тому.
* * *
К неудовольствию Гарри, его сестра Мария поддержала
