Собор. Откуда я звоню и другие истории - Реймонд Карвер

вспомнить точные слова врача, выискивая любые нюансы, любой намек на что-то за его словами, отличное от того, что́ он сказал. Попыталась вспомнить, изменилось ли как-то выражение его лица, когда он нагнулся осмотреть ребенка. Она помнила, как сложились его черты, когда он отгибал ребенку веки и слушал его дыхание.

Она подошла к двери, где повернулась и посмотрела назад. Посмотрела на ребенка, а затем посмотрела на отца. Хауард кивнул. Она вышла из палаты и потянула дверь за собой.

Энн прошла мимо медсестринского поста и до конца коридора в поисках лифта. В конце коридора свернула направо и вступила в небольшую приемную, где на плетеных креслах сидела негритянская семья. Там был пожилой мужчина в рубашке и брюках хаки, на голове к затылку сдвинута бейсбольная кепка. В одном кресле обмякла крупная женщина в домашнем платье и шлепанцах. С другого кресла, куря сигарету, растянулась девчонка-подросток в джинсах, волосы заплетены в десятки мелких косичек, ноги скрещены в лодыжках. Семья устремила взгляды на Энн, когда та вошла в комнату. Весь столик был замусорен обертками от гамбургеров и пенопластовыми стаканчиками.

– Фрэнклин, – приподнимаясь, сказала крупная женщина. – Это о Фрэнклине? – Глаза у нее расширились. – Скажите же мне, дама, – сказала женщина. – Это о Фрэнклине? – Она пыталась подняться с кресла, но мужчина придержал ее рукой за плечо.

– Будет, будет, – сказал он. – Эвелин.

– Извините, – сказала Энн. – Я ищу лифт. У меня сын в больнице, а теперь я не могу найти лифт.

– Лифт вон там, сверните налево, – сказал мужчина, нацеливая палец.

Девчонка затянулась сигаретой и уставилась на Энн. Глаза ее сощурились до щелочек, а широкие губы медленно разомкнулись, когда она выпустила дым на волю. Негритянка уронила голову на плечо и отвела взгляд от Энн, более не заинтересованная.

– Моего сына сбила машина, – сказала Энн мужчине. Казалось, ей нужно объясниться. – У него сотрясение и небольшая трещина в черепе, но с ним все будет в порядке. Сейчас он в шоке, но это может оказаться еще и какой-то комой. Вот что нас тревожит по-настоящему – что это кома. Я сейчас ненадолго выйду, но с ним мой муж. Может, сын проснется, пока меня нет.

– Жалость какая, – сказал мужчина и поерзал в кресле. Покачал головой. Бросил взгляд на столик, а потом снова посмотрел на Энн. Та все еще стояла. Он сказал: – Наш Фрэнклин, он на операционном столе. Кто-то его порезал. Пытался его убить. Там, где он был, случилась драка. На этой вечеринке. Говорят, он просто стоял и наблюдал. Никого не трогал. Только это нынче ничего не значит. Теперь он на операционном столе. Мы просто надеемся и молимся, больше ничего теперь не поделать. – Он ровно посмотрел на нее.

Энн снова глянула на девчонку, которая по-прежнему за нею наблюдала, и на женщину постарше, которая не поднимала головы, но глаза у нее были теперь закрыты. Энн увидела, как медленно движутся губы, создавая слова. Ее подмывало спросить, что это за слова. Ей хотелось больше поговорить с этими людьми, которые были в том же ожидании, что и она. Боялась она, и боялись они. Это было у них общее. Ей бы хотелось сказать что-нибудь еще о несчастном случае, больше рассказать им о Скотти и том, что все произошло в день его рождения, понедельник, и он до сих пор без сознания. Однако она не знала, как начать. Постояла, глядя на них, больше ничего не говоря.

Она прошла по тому коридору, который ей показал мужчина, и отыскала лифт. Минуту подождала перед закрытыми дверями, все еще не понимая, правильно ли поступает. Потом вытянула палец и коснулась кнопки.

Она заехала на дорожку и заглушила мотор. Закрыла глаза и на минуту оперла голову на руль. Послушала щелчки, которые издавал, остывая, двигатель. Потом вышла из машины. Она слышала, как в доме лает собака. Подошла к передней двери, та оказалась не заперта. Вступила внутрь, и зажгла свет, и поставила чайник с водой заварить чая. Открыла какой-то собачий корм и накормила Слизня на заднем крыльце. Пес ел, немного алчно причмокивая. Он постоянно забегал на кухню посмотреть, останется ли она. Когда она села на диван с чаем, зазвонил телефон.

– Да! – сказала она, сняв трубку. – Алло!

– Миссис Вайсс, – сказал мужской голос. Было пять часов утра, и ей показалось, что где-то там в глубине она слышит какую-то технику или оборудование.

– Да, да! В чем дело? – сказала она. – Это миссис Вайсс. Это она. В чем дело, прошу вас? – Она прислушалась к тому, что звучало фоном. – Это о Скотти, ради бога?

– Скотти, – сказал мужской голос. – Это о Скотти, да. К Скотти имеет отношение, эта загвоздка-то. Вы забыли о Скотти? – сказал мужчина. После чего повесил трубку.

Она набрала номер больницы и попросила соединить с третьим этажом. У медсестры, снявшей трубку, потребовала сведений о сыне. Затем попросила позвать к телефону мужа. Это, сказала она, срочно.

Подождала, крутя в пальцах телефонный шнур. Закрыла глаза и почувствовала, что ее подташнивает. Придется ей заставить себя поесть. С заднего крыльца пришел Слизень и лег к ее ногам. Повилял хвостом. Она потянула его за ухо, а он полизал ей пальцы. Трубку взял Хауард.

– Сюда только что кто-то звонил, – сказала она. Покрутила телефонный провод. – Сказал, что это о Скотти, – крикнула она.

– У Скотти порядок, – сообщил ей Хауард. – В смысле он еще спит. Никаких изменений. После твоего ухода сестра была дважды. Или сестра, или сам доктор. С ним все в порядке.

– Позвонил этот человек. Сказал, что про Скотти, – сообщила ему она.

– Милая, ты немного отдохни, тебе нужно отдохнуть. Должно быть, звонил тот же самый, что и мне. Просто не обращай внимания. Возвращайся сюда, когда отдохнешь. Тогда позавтракаем или как-то.

– Завтрак, – сказала она. – Не хочу я никакого завтрака.

– Ты же меня понимаешь, – сказал он. – Сок, что-нибудь. Не знаю. Я ничего не знаю, Энн. Господи, да я и сам не голодный. Энн, сейчас трудно разговаривать. Я тут у стойки. Доктор Фрэнсис снова зайдет в восемь утра. Он нам собирается что-то сказать тогда, что-то определеннее. Так сказала одна медсестра. А больше она ничего не знала. Энн? Милая, может, мы узнаем что-нибудь побольше. В восемь часов. Возвращайся сюда к восьми. А я тем временем тут, и у Скотти все в порядке. Он по-прежнему такой же, – добавил он.

– Я пила чай, – сказала она, – когда зазвонил телефон. Там сказали, что это про Скотти. Фоном был какой-то шум. Когда тебе звонили, Хауард, там был какой-то