их драгоценному швейцарскому шоколаду и тем чертовым ара. Ничего больше для них ничего не значит, – сказала женщина. – Какое им дело? Если я больше никогда не увижу эту публику, туда им и дорога. Понимаешь меня?
– Конечно понимаю, – сказал старик. – Разумеется. – Обе ноги он поставил на пол, а затем задрал себе на колено другую ногу. – Но теперь из-за этого не изводись, – сказал он.
– «Не изводись», говорит он. Посмотрел бы на себя в зеркало? – сказала женщина.
– За меня не беспокойся, – сказал старик. – Со мной бывало и что похуже, а я еще тут. – Он тихонько хохотнул и покачал головой. – Не беспокойся за меня.
– Как я могу не беспокоиться за тебя? – сказала женщина. – Кто еще о тебе побеспокоится? Эта женщина с сумочкой станет беспокоиться за тебя? – сказала она, умолкнув ровно настолько, чтобы свирепо глянуть на мисс Дент. – Я не шучу, amico mio[30]. Ты посмотри на себя! Боже мой, если б не было столько забот и без того, у меня бы случился нервный срыв прямо сейчас. Скажи мне, кто еще станет беспокоиться за тебя, если я не побеспокоюсь? Это серьезный вопрос. Ты же столько всего знаешь, – сказала женщина, – так ответь мне.
Седой старик поднялся на ноги, а потом сел снова.
– Просто не беспокойся за меня, – сказал он. – Беспокойся за кого-нибудь другого. Беспокойся за девочку и Капитана Ника, если хочешь беспокоиться. Ты была в другой комнате, когда он сказал: «Я не всерьез, но я в нее влюблен». То были его точные слова.
– Я так и знала, что будет нечто подобное! – воскликнула женщина. Она сжала пальцы и поднесла руки к вискам. – Знала, что ты мне что-то такое скажешь! Но меня и не удивляет. Нет, отнюдь. Горбатого могила исправит. Совершенно справедливо. Век живи – век учись. Но когда же ты проснешься, старый ты дурень? Ответь-ка мне, – сказала ему она. – Ты что, как тот мул, которому сперва нужно двинуть оглоблей по лбу? O Dio mio![31] Почему ж ты не сходишь и не посмотришь на себя в зеркало? – сказала женщина. – И погляди при этом хорошенько.
Старик встал со скамьи и подошел к питьевому фонтанчику. Одну руку заложил за спину, повернул рукоять и склонился попить. Затем выпрямился и промокнул подбородок тылом ладони. Обе руки заложил за спину и принялся прохаживаться по залу ожидания, как будто по променаду.
Но мисс Дент видела, что глаза его обшаривают пол, пустые скамьи, пепельницы. Она поняла, что он ищет спички, и ей стало жаль, что их у нее нет.
Женщина повернулась следить за перемещением старика. Возвысила голос и сказала:
– «Жареные куры Кентаки» на Северном полюсе! Полковник Сандерз[32] в шубе и валенках. Тут-то всему и хана! Дальше некуда!
Старик не ответил. Он продолжал свой обход зала и остановился у переднего окна. Постоял у него, заложив руки за спину, и посмотрел на пустую стоянку снаружи.
Женщина повернулась к мисс Дент. Подергала за материю своего платья подмышкой.
– Когда мне захочется в следующий раз посмотреть домашнее кино про Пойнт-Бэрроу, Аляска, и его аборигенов, американских эскимосов, я об этом попрошу. Боже мой, это было бесценно! Некоторые люди готовы пуститься на что угодно. Некоторые попробуют извести своих врагов скукой. Но вам самой там нужно было оказаться. – Женщина пылко глянула на мисс Дент, словно бросала ей вызов ей возразить.
Мисс Дент взяла сумочку и положила на колени. Посмотрела на часы, которые шли, казалось, очень медленно, если вообще шли.
– Не очень-то вы разговорчивы, – сказала мисс Дент женщина. – Но я бы поспорила, вы б могли много чего сказать, если бы кто-то вас завел. Могли бы, нет? Но вы хитрюга. Вам бы лучше сидеть, стиснув свой чопорный ротик, пока другие болтают, себя не помня. Я права? Тихий омут. Вас так зовут? – спросила женщина. – Как вас называют?
– Мисс Дент. Но вас я не знаю, – сказала мисс Дент.
– И я уж точно, к черту, вас не знаю! – сказала женщина. – Не знаю вас, и знать мне вас неинтересно. Сидите там и думайте, что вам заблагорассудится. Это ничего не изменит. А вот я знаю, что думаю, и думаю я, что это смердит!
Старик покинул свое место у окна и вышел наружу. Когда минуту спустя он вернулся, у него в мундштуке горела сигарета, и настроение, казалось, улучшилось. Плечи свои он на ходу расправил, а подбородок выставил вперед. Подсел к женщине.
– Я спички нашел, – сказал он. – Там и лежали, целая книжка рядом с обочиной. Должно быть, кто-то выронил.
– По сути, тебе повезло, – сказала женщина. – И это плюс в твоем положении. Я всегда это про тебя знала, даже если больше никто этого не понимал. – Женщина посмотрела на мисс Дент и сказала: – Девушка, я бы поспорила, что вам в этой жизни досталось проб и ошибок. Знаю, что досталось. Мне это подсказывает выражение вашего лица. Но говорить об этом вы не намерены. Валяйте, значит не говорите. Пускай мы будем говорить. Но вы станете старше. И тогда вам будет о чем поговорить. Погодите, когда до моих лет доживете. Или до его, – сказала женщина и ткнула большим пальцем в сторону старика. – Боже упаси. Но к вам такое придет. Не спеша, но придет. И вам не придется за этим охотиться. Само вас найдет.
Мисс Дент встала со скамьи, прихватив сумочку, и подошла к фонтанчику. Попила и обернулась посмотреть на них. Старик докурил. Вытащил то, что осталось от сигареты, из мундштука и уронил под скамью. Пристукнул мундштуком о ладонь, дунул в него и вернул в карман рубашки. Теперь и он обратил все свое внимание на мисс Дент. Впился в нее взглядом и ждал вместе с женщиной. Мисс Дент собралась с тем, чтобы заговорить. Она точно не знала, с чего начать, но подумала, что начать стоит с того, что у нее в сумочке револьвер. Возможно, она им даже скажет, что раньше тем же вечером чуть не убила человека.
Но в тот миг они услышали поезд. Поначалу – гудок, затем лязг, тревожный колокол, когда на перекрестке опустились шлагбаумы. Женщина и седой старик встали со скамьи и двинулись к выходу. Старик открыл дверь спутнице, а потом улыбнулся и проделал пальцами небольшое движение, чтобы мисс Дент вышла перед ним. Держа сумочку перед собой у самой блузки, та проследовала наружу за женщиной постарше.
Поезд дунул в гудок еще раз, сбавляя ход, а затем постепенно остановился перед станцией. Свет на
