жена.
Полицейский внимательно оглядел ее. Он посветил фонарем на ее высокие каблуки, а потом выше, до самой шляпки.
– Вы одеты так, будто уезжаете, – заметил он.
– Я ухожу от мужа, – сказала она.
Полицейский кивнул, словно понимал ее (но он не понимал, не мог!).
– Надеюсь, он не доставит вам неприятностей? – сказал он, сверкнув лучом фонаря мне в лицо и быстро проведя им вверх-вниз. – Вы же этого не сделаете, а?
– Нет, – сказал я. – Никаких неприятностей. Но я протес…
– Ладно, – оборвал меня полицейский. – Тогда хватит разговоров.
Фермер закрыл дверь своего фургона и запер ее на засов. Потом он подошел к нам по мокрой траве – я заметил, что она достает до самого верха его сапог.
– Спасибо, что позвонили, – сказал он. – Премного вам обязан. Уж больно густой туман. Если б они забрели на шоссе, могли бы устроить там бог знает что.
– Звонила эта леди, – сказал помощник шерифа. – Фрэнк, ей надо в город. Она уходит из дому. Не знаю, кто тут пострадавший, но уезжает она. – Тут он повернулся к моей жене. – А вы не передумаете? – спросил он.
Она качнула головой.
– Нет.
– Хорошо, – сказал полицейский. – Значит, с этим покончено. Слышишь, Фрэнк? Я не могу отвезти ее в город. Мне надо еще кое-куда заехать. Так ты можешь выручить ее и подбросить до города? Наверное, ей нужно на автобусную остановку или в гостиницу. Туда они обычно едут. Правильно? – спросил полицейский у моей жены. – Фрэнк должен знать, куда вы собираетесь.
– Он может высадить меня на автобусной остановке, – сказала жена. – Мой чемодан на веранде.
– Ну так как, Фрэнк? – спросил полицейский.
– Да можно бы, – сказал Фрэнк, снимая шляпу и надевая ее обратно. – Я-то с удовольствием. Только я не хочу ни во что впутываться.
– Нет-нет, что вы, – откликнулась жена. – Простите за беспокойство, но я сейчас немного… расстроена. Да, расстроена. Но когда я отсюда уеду, все сразу пройдет. Мне просто надо уехать подальше от этого ужасного места. Я только проверю для надежности, не забыла ли чего-нибудь. Чего-нибудь важного, – добавила она. Затем помедлила и сказала: – Это не так внезапно, как кажется. Все уже давно к этому шло. Мы ведь женаты много лет. Были и плохие времена, и хорошие. Всякие. Но сейчас настало время мне пожить одной. Да, настало. Вы понимаете, о чем я говорю, джентльмены?
Фрэнк снова снял шляпу и покрутил в руках, словно изучая поля. Потом опять надел ее. Полицейский произнес:
– Такие вещи случаются. Господь знает, что никто из нас не совершенен. Мы не созданы совершенными. Если где и есть ангелы, то разве на небе.
Моя жена направилась к дому, аккуратно шагая по мокрой лохматой траве на своих высоких каблуках. Она открыла парадную дверь и вошла внутрь. Я видел, как она движется за освещенными окнами, и мне пришла в голову одна мысль. «Возможно, больше я ее никогда не увижу». Вот что мелькнуло у меня в мозгу, и это ошеломило меня.
Фермер, помощник шерифа и я стояли в ожидании, ничего не говоря. Сырой туман плыл между нами и светом от их автомобилей. Я слышал, как лошади в фургоне переступают с ноги на ногу. Думаю, всем нам было неуютно. Но я, конечно, могу отвечать только за себя. Я не знаю, что они чувствовали. Может быть, они сталкивались с подобным каждую ночь – видели, как люди расходятся. Может, помощник шерифа часто такое видел. Но Фрэнк, фермер, стоял, не поднимая глаз. Он засунул руки в карманы, а потом вынул их снова. Попинал что-то в траве. Я сложил руки на груди и ждал, не зная, что будет дальше. Полицейский то выключал свой фонарь, то опять включал. Время он времени он поднимал фонарь и чиркал его лучом по туману. Одна из лошадей в фургоне заржала, а потом заржала и другая.
– В этом тумане ничего не разберешь, – сказал Фрэнк.
Я понял, что он просто хочет завязать разговор.
– Да, хуже не бывает, – откликнулся помощник шерифа. Потом посмотрел на меня. В этот раз он не стал светить мне в глаза, зато кое-что сказал. Он поинтересовался: – Почему она от вас уходит? Вы ее ударили или что? Проучили маленько, а?
– Я никогда ее не бил, – сказал я. – Ни разу за все время нашего брака. Несколько раз был повод, но я этого не делал. Она сама меня однажды ударила, – добавил я.
– Ну ладно, не начинайте, – сказал помощник шерифа. – Я не хочу сегодня слушать всякую чушь. Не говорите ничего, и ничего не будет. И не надо резких движений. Даже не думайте. Сегодня здесь никаких неприятностей не будет, верно?
Помощник шерифа с Фрэнком наблюдали за мной. Я видел, что Фрэнк смущен. Он достал кисет с бумагой и принялся сворачивать сигарету.
– Да, – сказал я. – Никаких неприятностей.
Жена вышла на веранду и взяла чемодан. У меня возникло чувство, что она не только окинула все последним взглядом, но и воспользовалась возможностью привести себя в порядок – наложить новую губную помаду и т. д. Полицейский светил ей под ноги, когда она спускалась по лестнице.
– Сюда, мадам, – сказал он. – Осторожней, там скользко.
– Ну вот, – сказал Фрэнк. – Давайте еще разок, для полной ясности. – Он опять снял шляпу и держал ее в руках. – Я отвожу вас в город и высаживаю на автобусной остановке. Но имейте в виду, я не хочу быть ни в чем замешанным. Вы понимаете, о чем я. – Он посмотрел на мою жену, а потом на меня.
– Правильно, – подтвердил помощник шерифа. – Тут я согласен. По статистике, домашняя ссора часто бывает самой потенциально опасной ситуацией, в которую может угодить посторонний, особенно защитник правопорядка. Но я думаю, наш случай будет счастливым исключением. Верно я говорю?
Жена посмотрела на меня и сказала:
– Наверно, я не стану тебя целовать. Нет, я не поцелую тебя на прощание. Я просто пожелаю тебе всего хорошего.
– Правильно, – сказал помощник шерифа. – Поцелуи – они бог знает до чего могут довести, верно? – Он хохотнул.
У меня было ощущение, будто они все ждут, что я что-то скажу. Но впервые в жизни я не находил слов. Потом я собрался с духом и сказал жене:
– В последний раз, когда ты надевала эту шляпку, на ней была вуаль, и я держал тебя под руку. Ты была в трауре по матери. И на тебе было темное платье, не то что сейчас. Но туфли были те же самые, на высоком каблуке, я помню. Не оставляй меня, пожалуйста, – попросил я. – Я
