судьи. Короче, если чудить не будешь, то быстро подняться сможешь.
– Да я как-то не строил долгоиграющих планов по этой теме.
– Ну-ну, все мы думаем, что немного подзаработал и спрыгнуть можно. Эта тема как неизлечимая болезнь – один раз прикоснулся и всё.
– У меня уговор был на пару-тройку заказов, а потом за границу.
– Ладно, со Слоном сам на эту тему пообщайся. Хотя я бы не советовал с ним такие моменты обсуждать.
– Почему?
– Не любит он, когда от него люди уходят.
– Так я и не приходил. Должок верну, и мы в расчёте.
– Ну-ну. Посмотрим.
– Мы сейчас к нему едем?
– Нет. На базу за городом. Там тишь да благодать. Я вот лично стараюсь сам поменьше с паханами пересекаться. Они все блатные до мозга костей, а мне просто эта работа по кайфу, а сходняки и тёрки меня не прикалывают.
– Тогда, значит, ты меня понимаешь.
– Я-то понимаю. Вот только ты пока многого не понимаешь.
– Да нормально, разберёмся. Главное, что на воле, и работа есть. Мне там, в камере, за какую-то тему шепнули, ты случайно не в курсе?
– Конечно, в курсе. Там, короче, наши старшие хотели банк прикупить. Их где-то на повороте чечены обошли. Короче, банк нам не достался, хозяева недовольны. Банк бородатым достался. Чичи с довольными харями по городу рысачат. И нам теперь их нужно наказать как-то. Ответочку прислать, короче. Сейчас на дачу приедем, я тебе бумаги покажу. Сам покумекай, что к чему. Если что надо, я организую. Покажешь, на что ты способен. Лично у меня большие сомнения на твой счёт. И не таких спецов подтягивали, чечены грамотно обложились. Никто достать их пока не смог.
– А я и не рассчитывал, что мне простую задачу поставят. Посмотрим, что сделать сможем, а что нет.
– Так спокойно говоришь, как будто и в самом деле сможешь.
– Если инструмент необходимый будет, то смогу.
– Хорошо. Поглядим.
Около часа спустя они добрались до загородного домика, приютившегося в лесу у Минского шоссе. Деревья плотно обступали его, а высокий забор служил надежным укрытием от посторонних глаз. У ворот их встретил молодой человек лет двадцати пяти, чья внешность сразу выдавала в нем человека, зависимого от наркотиков. На вопросительный взгляд Александра Виктор ответил:
– Это Дым, ты не смотри, что он худой и кашляет. В некоторых вопросах он просто незаменим. Без мыла в любую щель пролезет. С малолетки за квартирные кражи несколько ходок сделал. Форточник прирожденный.
Муха припарковал свой внедорожник, и мужчины вышли из машины. Дым обменялся рукопожатием с Александром и спросил его:
– Ну чё там, как Слива на нарах поживает?
– Нормально, – ответил Александр на неожиданный вопрос.
– Значит, ты с ним в одной хате парился?
– Ага.
– Я тоже с ним загорал как-то, правда, это в Саратове ещё было. Ладно, пошли в дом, перекусим. Извини, что выпить не предлагаю, у нас с этим строго. Это типа рабочей хаты, тут оттягиваться нельзя. Потом при случае как-нибудь накатим на природе.
Александр улыбнулся и вошёл в дом. Во время обеда его фамилию как-то незаметно сократили, и он получил свою уголовную кличку. Из Симонова Александра Валерьевича он стал просто Симоном.
Когда перекусили с дороги, мужчины поднялись из-за стола.
– Ну что, Симон, пошли перекурим, да я бумажки тебе покажу, – произнёс Виктор.
Александр отхлебнул из кружки чай и поднялся следом. Они вышли во двор, сели в беседке, закурили, и Виктор сказал:
– Короче, смотри, какие дела, Симон. С того момента, как ты в теме на заказ, у тебя нет никакой свободы перемещения и связи с внешним миром тоже. Это и в твоих, и в наших интересах. Чтобы потом к тебе вопросов не было, если что-то не срастётся. Работу сделаем, будет время дух перевести, а пока что живи здесь и готовься к работе. Всем необходимым тебя обеспечим.
– Серьёзно у вас с дисциплиной.
– А ты думал? Без дисциплины нет организации. Ты же военный, должен это понимать.
– Согласен.
– Ну и славненько. Я сейчас в город вернусь, а ты располагайся. Дым тебе покажет твою комнату. Банька натоплена. Помойся, отдохни и бумаги посмотри. Утром я приеду, и ты мне расскажешь, что и как надумал.
– Хорошо.
– Давай, приводи себя в порядок и вникай.
Виктор затушил окурок и направился к машине. Александр посмотрел ему вслед и, когда машина выехала со двора, направился в дом.
Дым показал ему комнату. Александр вошел в неё и, сев за стол, открыл папку с документами. Перед ним лежал подробный план подъезда к зданию банка. Там же была схема с отмеченными секторами территории, попадающей под видеонаблюдение, и толстая пачка фотографий с кавказскими лицами, их машинами и номерными знаками. Быстро их просмотрев, Александр взял полотенце и пошел в баньку смывать с себя тюремный запах.
Снова, как когда-то в горах, тревожное чувство поселилось в его груди. Он был как на войне. Понимал, во что он ввязывается, но решил, что лучше жить так, чем быть выброшенным на обочину жизни. Он принимал условия новой игры и даже был в чём-то этому рад. Он даже захотел поскорее расправиться с теми, кто нагло смотрел на него с фотографий. Еще совсем недавно он гонял таких же по горной кавказской «зелёнке» и был уверен, что он делает всё правильно. Что, когда он отслужит, его старания будут вознаграждены, и он сможет жить достойно в новой мирной жизни. Но всё получилось с точностью до наоборот. Именно те, кого он гонял в горах, в столице чувствовали себя намного уютнее, чем он. У них было всё, а у него не было ничего. В том, что сфотографированные люди имели боевой опыт против федеральных сил, он нисколько не сомневался. За годы службы в Чечне его глаз научился безошибочно выделять боевиков из массы мирных жителей. С фотографий на него смотрели люди с характерными для боевиков лицами и следами от осколочных ранений. Прилив злости и ненависти захлестнул его с ног до головы, и он ни о чём больше не мог думать, кроме как о предстоящей работе по их ликвидации. Спалось ему ночью плохо, и он почти до самого утра прикидывал всевозможные варианты. Акцию необходимо провести у самого банка, таково условие заказа. Но подобраться к зданию, оставшись вне поля зрения видеокамер, было невозможно. «Зарядить» сами машины можно и в городе, но это тоже было и рискованно, и достаточно сложно. Новые хозяева банка без усиленной охраны чеченских головорезов нигде не показывались и никого не подпускали близко к машинам. У них боевой
