Уловив нотки беспокойства в голосе «походного», казаки разом встали и спешно разошлись по своим «кубрикам»-НП. Сам же он пошел в комнату архива, чтоб подменить «Шляха», и так натерпевшегося сегодня…
Сумерки сгущались медленно. Вначале связали на востоке небо с горизонтом, заштриховав его серыми тенями, потом под грязно-синим маревом, наползающем на небосвод, исчез темневшийся вдали Гербовецкий лес. «Ещё полчаса и темень будет — хоть глаз выколи!.. — думал Вадим, привалившись плечом к стене и разглядывая стоявший на путях пожарный поезд, изрешеченный сотнями пуль. — Юг, одним словом. А что мы сами железнодорожные фонари порасстреляли — жаль, но другого выбора не было — их синий свет очень уж нас слепил…». Доносившийся грохот взрывов стал более плотным. «Да-а, где-нибудь на шелкокомбинате несладко сейчас приходится гвардейцам…».
— Я узнал у Притулы — никого из наших на путях сейчас не должно быть, — ввалившись в комнатушку архива с охапкой «Мух», сказал Будунов. — Соседей тоже…
Не успел он договорить, как где-то справа — совсем рядом! — дружно «заговорили» автоматы.«…Это автобаза! «Румыны» там!..»- поняли оба. Те парни, что сегодня там, в «секрете», никак не могли бы обознаться!
Огонь тут же многократно усилился. «Должно быть, и гвардейцы засекли этих гостей непрошенных… Ох, сейчас им…, да с двух сторон!..». Михайлов мельком обернулся к приоткрытой двери и со всей силы, что аж у самого в ушах зазвенело, свистнул — «приготовиться!». Зная по опыту, что обнаруженные, «румыны» вряд ли приняли бой, и, попав в «клещи», наверняка уже ломанулись в их сторону — вот-вот будут здесь, Вадим вслед за Будуновым, уже прижавшим трубу гранатомета к щеке, быстро взвёл «Муху» и нацелил ствол в окно…
* * *
«Приднестровье: ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА».«Днестровская правда», 1 июля 1992 года, N 148 (7835).
«Бендеры. В понедельник (*29 июня) относительному затишью пришел конец: город вновь стал фронтовым. Нарушив договоренность о прекращении огня, примерно около семи часов вечера, начался массированный обстрел из минометов и гаубиц его жилых кварталов и промышленной зоны. ОПОНовцы и национал-армейцы «добивали» полуразрушенные предприятия, оборудование которых им не удалось вывезти. Вспыхнули пожары. Объятыми пламенем оказались комбинат «Фанеродеталь», хлопкопрядильная фабрика, склад шелкового комбината, детсад N5 и школа N15, пострадало много жилых домов. Противник обстреливал из минометов железнодорожный вокзал, здание ДОСААФ, ремзавод. Завязались перестрелки в районе вокзала и отделения полиции. Артиллерия республиканской гвардии в ответ на бомбардировку Бендер открыла огонь по местам скопления боевой техники противника. Результаты артогня уточняются. Ночью огонь стих, отмечались лишь редкие и короткие перестрелки. Ряды защитников Бендер понесли потери: семь человек убиты, тридцать пять ранены. Количество жертв среди мирного населения уточняется».
Даже хрустальный водопад даёт мутную пену.
Восточная мудрость
«Человеку трудно быть объективным, когда он воевал на чьей-то стороне. К большому сожалению, герои тех или иных событий, взявшись за перо, часто вообще забывают об объективности. Об объемном изложении фактов и событий, причинно-следственной упорядоченности, аргументации собственных выводов. Эта, говоря прямо, «партийная заданность» авторов уже существующих и будущих книг по приднестровскому конфликту дала и даст уйму узких, целенаправленных работ. Читая их, неискушенный человек «узнает», например, о том, что «главным героем», главным фактором победы приднестровцев были женщины во главе с Андреевой. В другой книге будет выведен в качестве победителя Смирнов и его команда. Какой-нибудь литературно одаренный казак будет убеждать читателя в том, что ЧКВ сыграло главную роль. Гвардейцы Приднестровья будут (и вполне обоснованно) «тянуть одеяло на себя». А то ещё отыщется какой-то приднестровский «Гаврош» или «Ковпак»… Действительно, приднестровская война дала много героев. Все достойны теплых слов. Всем им нужно воздать по заслугам».
Полковник М. Бергман.
…К середине июля в Бендерах установилось относительное — относительное! — затишье. Это было следствием принятых 14-й армией весьма жестких мер после объявления генералом Лебедем, как он назвал, «вооруженного нейтралитета», и подписанного соглашения о прекращении огня. Данное вовсе не означало, что стрельба и бои прекратились вообще. Отнюдь. Но стрельбы стало поменьше, бои — редки и скоротечны, да и минометные обстрелы не так часты. Обе стороны, в основном, сидели на своих позициях. Никаких атак. Лишь дозоры, разведка. Да ещё охота на снайперов — эти-то вообще, как «с цепи сорвались»…
Предупреждение 14-й армии обеим сторонам прозвучало весьма не двусмысленно. Только вдруг начнется где-нибудь бой или артобстрел, как тут же над городом появляются два-три российских вертолета Ми-24. И, если засекут атаку или «работающую» батарею — тут уж не обессудьте, ребята, и получите, как говорится, «по полной программе»!.. Всё это делалось весьма аккуратно. Как сказал генерал Лебедь: «…Из-за одного фанатика-снайпера или из-за десяти фанатиков истребить по ходу массу людей не хотелось бы. Поэтому размениваться не будем». В итоге — как в том старом анекдоте про партизан и эсэсовских карателей: «…Но тут пришел лесник и разогнал их всех из своего леса к чертовой матери!»
На улицах города вдруг неведомо откуда опять стали появляться военные наблюдатели-«международники». Но доверия к ним уже не было. Все прекрасно понимали, что Бендерам и всему Приднестровью нужны не дискредитировавшие себя «белые береты», а «голубые каски».
Здесь произошла парадоксальная ситуация — один русский генерал, действиями подчиненной ему армии и своими «нефильтрованными», по-солдатски прямыми высказываниями, мало того, что в одночасье «загасил» активные боевые действия вооруженных сил двух смежных государств, так ещё и расшевелив, заставил наконец-то работать дипломатов. И если бы только одной своей страны. При участии Приднестровья и комиссии ООН — ну куда уж без них-то?.. — МИДовцы России, Молдовы, Украины, Румынии и даже Турции спешно включились в переговорный процесс по прекращению этого конфликта. По всему было видно, что войне скоро конец.
Но этот период — период «расслабухи» — стал, пожалуй, самым трудным и опасным. Особенно для казаков. Бойцов ТСО и республиканской гвардии Приднестровья хоть устав «подстёгивал» — держал дисциплину. С казаками, в общей массе, и в тех условиях — сложнее. Казак в бою — для врага страшнее чёрта, а казак на войне без «дела» — это такой бардак! Как говорится: хоть всех святых выноси… Бардак, оправдываемый пресловутой и, якобы, традиционной «казачьей вольницей».
В это самое время во многих резко высветилась самая главная и самая страшная из приобретенных привычек — воевать. Привычка воевать — что это? Значит — убивать? Появилась такая потребность?.. Нет, это даже не привычка, в сути её понимания. К данному состоянию слово «привычка» мало подходит — сказано будет слабо, размыто и многим не понятно. Это — как наркотическая зависимость души, как заполонившая сознание, опаснейшая из инфекций, требующая всё новой и новой подпитки… Какой «дури»? Очередной дозы адреналина? Крови, как заразы?.. Ведь это страшно! Что это — патология?
Всё это было очень трудно понять. Лишь спустя почти год Вадиму немного приоткрылось объяснение этому, но чуть с другой стороны.
— …Я до сих пор никак не могу «выйти из боя», — сказал один из иркутян — его сотоварищей по тому летнему «кровавому отпуску» в Бендерах. — Тянет меня на войну. Привык я к ней. Не могу уже на «гражданке». Понимаешь, на войне проще жить (?!)… Помоги уехать куда-нибудь. В Абхазию, Осетию, Сербию — мне всё равно куда, лишь бы к православным…
Разговор на него не подействовал. Осенью 93-го он уехал в Москву защищать Белый дом. После, спасаясь от преследования победивших тогда ельцинских «демократов», с несколькими соратниками по «питерскому коридору», финансируемому сербской диаспорой США, «туристом» отбыл в Югославию… Но разве он такой один был? Много. И воевали после всюду. Через несколько лет после Бендер вилимские казаки узнали, что в 1993 году в Нагорном Карабахе погиб их бесстрашный «Миксер» — сотник Виктор Притула, оттуда же через Ереван «грузом 200» вернулся в землю родной Якутии и их славный снайпер «Иван Иваныч»…
…Будто заядлый игроман-картёжник, готовый раз за разом ставить на кон свою жизнь в игре со Смертью, пока..? Пока карта в масть идет… В Бендерах эта «игра» для кого-то стала если не смыслом, то частью жизни, их буднями. Она их захватила всецело. И вдруг наступившее «безделье» — как карты отобрали… Началась психологическая «ломка». И начались… пьянки. Конечно, не поголовные и не повсеместные. Но даже единичные случаи резко бросались в глаза. И кому-то они «вышли боком». Там, где пьянка — недалеко и до преступления.
