Что же это за «кре»? Может, земля крепость? Нет, не подходит. Должно быть, земля — крестьянам.
Мишке шел пятый год, когда его отец впервые уезжал на заработки в Харьков. Там он работал на паровозостроительном заводе плотником. Но приходила весна, и отец возвращался в деревню. Надо было засевать свои десятины, готовить корм для коровы и лошади. А потом все лето гнул спину в имении фон Рамма. Наступала осень, и Алымов снова уезжал в Харьков. Последний раз он вернулся оттуда в феврале четырнадцатого. Потом были поджог имения, трехгодичная ссылка…
Помнил Мишка, как подолгу засиживались в их хате жизловские мужики, как палили самокрутку за самокруткой, а он, притаившись на печке, прислушивался к разговорам. Отец иногда брал в руки гармонь, и мужики вполголоса пели песни.
…Мишка бегом бросился в хату, решил сестрам показать находку.
— Вот что я нашел! Листовка. Видно, батя прятал. В сарае на чердаке была.
Сестры окружили Мишку.
— Осторожнее, не порвите. Тут написано: царя долой и землю крестьянам. Это ж батянька писал. Батянька!
Мишка поставил кошелку перед Вороном. Корова было запустила в нее морду, но Мишка отвел Белку подальше, покороче привязал.
Мишка глубоко вздохнул:
— Через недельку выезжать.
Мерин на секунду оторвался от кормушки, посмотрел на хозяина, будто понимал, о чем думает Мишка.
Алымов вышел в огород, рукой попробовал землю. Бросил бы все да убежал с мальчишками поиграть. Он долго смотрел в сторону Стешкиной балки, где ребята гоняли мяч. Делать Мишке ничего не хотелось, и он почти насильно заставил себя чинить конскую сбрую.
И все-таки к обеду вырвался из дома. «В самый раз завернуть в поле. Может, начали боронить, не припоздать бы».
— Давай-ка, Ворон, собираться, хватит жевать, что ночью будешь делать?
Фроська вышла во двор. С кем это там Миша разговаривает, вроде бы никого нет на гумне.
— Я, Фрося, в поле. — Мишка приказал сварить к обеду картошку в мундирах, быть всем дома.
Фроська недовольно посмотрела вслед брату: «Сам ездит, а нам — сиди дома».
Мерин сначала бежал трусцой, потом перешел в галоп, будто решил опробовать новые подковы.
Хорошо, дух захватывает у Мишки от простора и бодрящей свежести. Забилась на ветру рубаха, ласково пошлепывая по спине.
Еще не совсем просохшая дорога была кое-где размыта полой водой, испускала сладковатый парок. Копыта Ворона вязли в мягком месиве, во все стороны летели ошметки грязи.
Небо над полем глубокое, бездонное. Простреленное теплыми апрельскими лучами солнца, оно до краев наполнено трепетной синью.
Мишкин надел был в двух верстах от деревни. Половину земли занимала рожь, вторая — оставлена под яровые и пар.
Мишка остановил мерина на затравенелой бровке, разделявшей его и соседский наделы.
— Будь здеся. Я счас, — приказал Мишка Ворону.
Тут, в поле, земля намного суше, кое-где начала трескаться. В самый раз бороновать.
Алымов посмотрел на клин соседа. Надел Анненкова-Бородавки был расчесан бороной, словно гребенкой. Кое-где пускал парок распаренный на солнце навоз. Земля мягкая, как пышка.
По левую сторону десятины деда Артамона, половину которых занимала жиденькая рожь. Кое-где рожь вымерзла, и безвременно угасшие круговины напоминали заплатки.
Бороновать дед, как и Мишка, еще не начинал. Но и он уже побывал в поле. У края ясно выложены отпечатки Артамоновых сапог.
На обратном пути Мишка решил заехать к деду.
3
— Говоришь, был в поле? Как зямлица-то?
— По-моему, пора зачинать. Земля начинает трескаться. Анненков уже забороновал.
— Нам с тобой, сынок, ня в пору тягаться с Бородавкой. А что пора, сам вижу. Да вот лошадь где брать? Бородавка ить отказал.
Дед шумно вздохнул, горестно покачал головой.
— А мы давайте на Вороне, — предложил Мишка.
Дед заупрямился:
— Спасибо, да что люди подумают? К сиротам, скажут, полез. Да и два надела ня вытянет твой Ворон.
— Вытянет, вот увидите. Он сильный.
Дед вышел во двор, бросил взгляд на Ворона, словно решил оценить, на что способен мерин. Ткнул легонько кулаком в бок, оттопырил нижнюю губу, зачем-то стал осматривать зубы.
— М-да. Надо потолковать со старухой. Апроськя!
Старуха не отозвалась.
— Куда же это она запропастилась?
— Так что, поедем или не поедем? — Мишка торопил Артамона с ответом. «И что высматривает, я же ничего с него не возьму, я же не Бородавка».
Мишка попал в точку.
— А как насчет того, — замялся дед. — Ну этого… как бы половчее сказать, насчет расчета?
— Какого расчета, дедушка! Да ничего я с вас не возьму.
— Бог с тобой, ты, сынок, ня обижайси. Значит, так, завтра утричком я захожу к тебе, вместе и двинем.
Утром, как и договорились, Артамон зашел к Алымовым. Был он в своих закорюченных сапогах, в зипуне. Дед заговорщически поманил Мишку пальцем, дескать, давай выйдем. Они вышли во двор.
— Дявись, — подвел он Мишку к бороне.
— И вы на своих плечах тащили?
— Да на чьих жа ишо? — Дед хватал широко раскрытым ртом воздух, пот с него лил градом.
— Да я бы заехал. Надо же было переть на себе экую тяжесть.
— Ничего. — Артамон вытер пот с лысины рукавом зипуна, недовольно уставился на Мишку. «То-то ня мастер, не оценил мою работу». — Да ты погляди, — настаивал на своем дед. Он повернул борону, поставил торчком, чтобы Мишка лучше разглядел нехитрый механизм. С обеих сторон бороны Артамон наклепал по дополнительному звену. Деду не терпелось показать борону в действии. Он привязал за штырек веревку, потянул на себя. — Вишь, как чешет.
Мишка вытащил из сарая свою борону, положил рядом с Артамоновой.
— Тоже няплохая. — Дед пощелкал пальцем по зубу бороны.
— А что, ежели мы к твоей бороне подцепим мою?
Дед запустил пятерню в бороду, что-то прикидывая в уме. Потом промерил ширину обеих борон.
— Моя ить ширя.
— Ну так что ж, что шире. Мою можно подцепить сзади. Потянет ли Ворон?
— Может, и потянет.
Погрузив на телегу бороны, Мишка с дедом выехали к своим наделам. Дед сел поближе к задку телеги, сюда почти не долетали ошметки грязи. Свесил ноги. Вынул кисет, выкроил из старой квитанции четвертушку бумаги, остальную бережно, будто невесть какую ценность, положил в карман. Насыпал две щепотки табака.
Остановились у Мишкиного надела. Алымов начал распрягать Ворона. Поправил хомут, проверил постромки, подсунул под седелку руку: не трет ли Ворону спину?
Ворон не обращал внимания на Мишкины приготовления, выискивал под ногами молодую травку.
Артамон принес бороны.
— С твово надела и начнем. — Дед загасил самокрутку, положил в карман окурок, вывел коня на пахоту. Как и советовал Артамон, Мишкину борону подцепили сзади, утяжелили обрубком бревна.
— Ну, с
