Про контроль было лишнее.
— Не лишнее. Просто точное.
— Тогда и ваше “зачем вы здесь” было точным.
Он посмотрел на меня так, что внутри снова все опасно качнулось.
— Нет, — тихо сказал Матвей. — Вот это как раз было неправдой.
Я не смогла ничего ответить.
Сверху послышался детский смех — кажется, Лиза болтала с кем-то по видеосвязи.
Звук вернул нас обоих в реальность.
Я поправила сумку на плече.
— До завтра.
— Арина.
— Что?
Он помолчал.
— Будьте осторожнее на дороге.
И это было сказано таким тоном, что все внутри у меня снова предательски смягчилось.
Проклятие.
Я кивнула и вышла.
Только уже сидя в машине, сжав руль до побелевших пальцев, я призналась самой себе:
если мы продолжим так сталкиваться, кто-то из нас точно однажды сорвется не в злость.
И это будет гораздо хуже.
Глава 7
На следующий день я решила, что стану умнее.
Спокойнее.
Холоднее.
Только работа. Только проект. Только профессиональная дистанция.
Разумеется, жизнь немедленно решила посмеяться.
Потому что, когда я подъехала к дому к одиннадцати, на парковке уже стояла длинная белая машина, а из нее как раз выходила женщина.
Высокая.
Стройная.
Идеально собранная.
Такой тип женщин я мысленно называла “гладкая катастрофа”: волосы уложены волосок к волоску, пальто сидит безупречно, лицо красивое до стерильности, и даже каблуки, кажется, стучат с выражением собственного превосходства.
Она обернулась на звук моей машины.
Сняла солнцезащитные очки.
И посмотрела на меня так, будто уже что-то обо мне знает.
Ну прекрасно.
Я вышла, закрыла машину и пошла к дому, внутренне уже настраиваясь на гадость.
Не ошиблась.
— Вы, должно быть, Арина, — произнесла женщина первой. Голос у нее был мягкий, дорогой и неприятный. — Я Яна.
Я остановилась.
Имя ничего мне не сказало. Но тон — очень даже.
— Очень рада за вас, — ответила я вежливо. — А я, должно быть, именно Арина.
Ее идеальные губы дрогнули.
— Матвей говорил, что вы с характером.
Ах вот как.
Значит, говорил.
И о чем еще, интересно?
— Матвей вообще любит наблюдения, — заметила я. — А вы кем ему приходитесь?
Она чуть наклонила голову.
— Давним другом семьи.
О.
Конечно.
Именно так обычно и говорят женщины, которые хотят, чтобы ты сама додумала остальное и почувствовала себя не в своей тарелке.
— Прекрасно, — сказала я. — Тогда вы, видимо, знаете, где здесь кухня. А я — где детская.
И уже собиралась пройти мимо, когда дверь дома открылась.
На крыльце появился Матвей.
Секунда.
Одна всего секунда, за которую я успела заметить три вещи:
1. он явно не ждал увидеть нас вдвоем;
2. Яна смотрит на него с хозяйским спокойствием;
3. мне почему-то резко захотелось уехать.
Последнее особенно бесило.
— Доброе утро, — сказал Матвей, переводя взгляд с меня на нее.
— Очень, — сладко отозвалась Яна. — Я как раз встретила твоего дизайнера.
Твоего.
Надо же, как быстро она расставляет местоимения по местам.
— И уже успели обменяться любезностями, — добавила я.
Матвей бросил на меня короткий взгляд, в котором промелькнуло что-то вроде усталого понимания.
— Арина, это Яна. Мы знакомы много лет.
— Как я уже поняла.
— Яна помогает по части благотворительного фонда. И периодически вмешивается во все остальное.
— Кто-то же должен, — улыбнулась она.
Я улыбнулась тоже.
Не менее ослепительно.
— Очень обнадеживает. Я люблю, когда вокруг проекта много лишних рук.
Матвей тихо выдохнул.
— Арина, можно на минуту?
— Конечно. Если меня сейчас не будут официально представлять всей вашей расширенной эмоциональной инфраструктуре.
— Что? — не поняла Яна.
— Ничего, — сказал Матвей слишком быстро. — Подождешь нас в доме?
— Разумеется.
Она прошла мимо нас так плавно, словно вошла не в дом, а в заранее выигранную партию.
Я проводила ее взглядом и только потом посмотрела на Матвея.
— Давний друг семьи? — осведомилась я.
— Да.
— А еще?
— А еще что?
— Не делайте вид, что не понимаете. Это ваша бывшая?
Он на секунду замолчал.
— Нет.
— Тогда что это было?
— Ничего.
— Вы серьезно сейчас?
— Абсолютно.
— Матвей, — я понизила голос, — у вас на лице написано, что это совсем не “ничего”.
Он посмотрел на меня прямо.
— Когда-то Яна очень хотела, чтобы у нас было будущее.
Я моргнула.
— А вы?
— А я — нет.
Вот так.
Спокойно.
Честно.
И от этой честности мне неожиданно стало легче.
Слишком легче.
Настолько, что я тут же насторожилась.
— И она до сих пор приходит в ваш дом как к себе? — спросила я уже суше.
— Потому что близка к фонду, помогает с проектами и… потому что Лиза ее знает.
— Удобно.
Матвей прищурился.
— Это сейчас ревность?
Я вспыхнула.
— Это сейчас профессиональная настороженность. Если в доме есть женщина, которая считает себя важнее дизайнера, это угроза проекту.
— Только проекту?
Ах ты ж…
— Не льстите себе.
— А вы себе врете.
Я резко выдохнула.
— Какой же вы невыносимый.
— Но вы все еще здесь.
— Потому что я взрослая женщина и умею работать, даже если вокруг красивые бывшие-не-бывшие ходят в кашемире и разговаривают тоном “я тут главная”.
— Она не главная.
— Хорошо. Значит, просто считает, что главная.
Матвей смотрел на меня с таким выражением, будто еще немного — и начнет улыбаться.
— Что? — вспыхнула я.
— Ничего. Просто вы удивительно прозрачны, когда злитесь.
— Идите к черту.
— Уже был. Там скучно.
Я закатила глаза и пошла в дом, не дожидаясь его.
На кухне Яна уже сидела с чашкой кофе.
Конечно.
Кто бы сомневался.
— Мы как раз говорили о детской, — сообщила она, едва я вошла. — Я считаю, Лизе нужно что-то более… девичье.
Ага.
Началось.
— А Лиза считает иначе, — ответила я, кладя папку на стол. — К счастью, в этом вопросе мы учитываем мнение ребенка.
— Дети часто не знают, что для них лучше.
— Зато отлично знают, что им чуждо.
Яна улыбнулась уголком рта.
— Уверена, у вас большой опыт в детской психологии.
— У меня большой опыт в том, чтобы слышать, когда человек просит не делать из него декоративную куклу.
Матвей вошел следом как раз в тот момент, когда в воздухе запахло не кофе, а дуэлью.
— Так, — сказал он. — Давайте сразу договоримся: интерьер делает Арина.
Яна перевела на него взгляд.
— Я всего лишь высказываю мнение.
— И я его услышал.
— Но?
— Но решение за Ариной и Лизой.
Вот тут я уже не ожидала.
Совсем.
Яна это тоже почувствовала.
По ее лицу прошла почти невидимая тень.
— Как скажешь, — ответила она слишком ровно.
И в этот момент я поняла еще одну важную вещь:
между ними действительно что-то было.
Не роман, возможно.
Не отношения.
Но история — точно.
И почему-то меня это
