у пульмана, а судье – в зале заседаний. Она торопится на дачу помидоры полить и ей некогда разбираться со мною. Да и чего разбираться: следователь привёл, значит, привёл преступника, задержали на месте совершения преступления. Чего ещё надо? Следователю тоже всё равно, ему на меня наплевать, для него я преступник. Никакие доводы не помогают. Надо же, главным аргументом для судьи стало голословное утверждение следователя, что я могу скрыться от следствия, могу повлиять на свидетелей и иным способом буду препятствовать следственным действиям. Как? Зачем? Почему я повлияю на ход следствия? Какой ход, на кого повлияю? И ещё чище – сбегу! От кого? От долгов по квартире, от жены-учительницы, которая на работе пропадает до темноты, а зарплату ей не выплачивают полгода? От детей, которые не могут учиться в институте не потому, что дураки, а оттого, что их папа с мамой не могут оплатить курс обучения. Вот она, жизнь. То, что я получил бесплатно в СССР, теперь надо оплачивать. Бред какой-то. Да просто следователю удобнее держать меня под арестом. На воле (опять это слово!) за мной смотреть надо, а вдруг сбегу или корешам сообщу информацию (боже, уже блатные слова появились в лексиконе, а ещё инженер-конструктор!).
А здесь всё рядом. Милиция, СИЗО, прокуратура, суд. Снял с себя ответственность – и шагай спокойно к жене и детям, а то, что человеку страшно садиться в тюрьму, что это не его, что он боится и такого стресса может не выдержать, у него язва и больное сердце – на это всё наплевать, не своё…., а сам?
Когда ты задумывался о законе? Какой задумываться? Намекать было страшно. Закон это власть. Сомневаешься в законе, значит, сомневаешься во власти! Да за такие размышления можно было и в психушку угреться. Страх сидит в крови, впитался с молоком матери. Власть – это святое, не думай о ней, она думает за тебя. Как всё же запугали интеллигенцию. Совесть народа! A-а? Смешно? Самому смешно. Так запугали… Чего уж про закон говорить. Ещё сотню лет буду вздрагивать от звука милицейской сирены и бояться человека в серой форме. По моему твёрдому убеждению, там работают одни негодяи, и этому есть объяснение. Она, наша славная милиция, работает на дне. С человеческими отходами. Постойте! А я тогда кто? Тоже отход. Нет, я хороший, я случайно… просто стоял в магазине. Вот чёрт! Как всё запуталось. Силовые структуры вместо того, чтобы исправлять преступников, сами им уподобляются. Везде, куда ни ткнись, пишут про оборотней в погонах, мантиях и мундирах. Ой, чего это я? Сам в дерьме, а туда же. И всё же берут они у преступного мира самое мерзкое.
Как там мои? Думать больно. Шок! Беда, горе, с ума можно сойти.
Фургон затормозил. Захлопали двери. Духота сжала горло и грудь. Быстрей бы на волю. Руки автоматически погладили горло и грудь.
– Воздуху, воздуху… Чёрт, как неприятно и сделать ничего не можешь. Это как стихия, волна. Идёт – и остановить её невозможно. Можно биться головой о стену, кричать, умирать, но поделать ничего нельзя.
Потянуло дымом.
– Боже, они ещё и курят! С ума сойдешь. В такой духоте?
В соседних боксиках заговорили вполголоса арестанты. Иван не стал прислушиваться. К чему? Зачем? Ему это не надо. Он случайно. Его скоро отпустят. Разберутся и отпустят. Не может быть, чтобы я оказался преступником! За что? За то, что я выпивший стоял в магазине во время налёта? Разве это возможно?
Как там мои? Наверное, все собрались. Устроили мозговой штурм. А чего штурмовать? Это же другая жизнь, другое измерение, другие векторы. Угораздило же меня. Боже мой! Отчего я такой невезучий? За что ты меня, Господи? Вспомнил о Боге. A-а, когда жил хорошо, не вспоминал. Теперь вспомнил. Ну, и что? Потому и вспомнил, что тяжело. Никто не учил по-другому. Разве это можно было представить – верить в Бога в годы развитого социализма? Крах всей карьеры; институт, диплом, работа, перспектива, – всё коту под хвост. Ради чего? Ради непонятного Бога? То ли он есть, то ли нет, а жизнь – вот она, рядом. Ты живёшь, ходишь, думаешь, дышишь. Хочется хорошо жить и хорошо думать, без напряжения. Зачем же сопротивляться власти? Власть сказала: «Бога нет». Значит, его нет. А если он есть, то нас простит Он. Мы люди маленькие. Для нас в самый раз строки из Библии – "плодитесь и размножайтесь…. плодитесь и размножайтесь». Что ещё надо Богу от меня? А верю я или нет? Не всё ли равно? Главное, живи по совести, твори добрые дела. Теперь вот попал в неприятную историю. Думаю, разберутся. И здесь Бог ни при чём. Что? Бог сделает судью честной и внимательной? Разбудит в её душе сострадание? Вряд ли.
Если было бы так просто, тогда в милиции не работал бы ни один человек. Все они жульё и ворьё. И прокуроры бы варились в геенне огненной, и судьи. Честного человека там сожрут в одно мгновение. Уж я-то их знаю. Есть пара знакомых. Жуть. Разве я мог предположить, что однажды сам окажусь в тюрьме? Я, самый скромный и честный инженер на всём заводе? Карандаша не утащил домой, не то что ЭТО. Да, ладно, не обманывай себя. Возможностей нет украсть, а так бы крал, как все вокруг. В России живём, а не в прилизанной Европе. Чуть попал на доходное место, так сразу себе в карман. Даже пословицу для оправдания своего воровства придумали: быть у корыта, да не напиться! Надо же, вот уж народ! Так что, будь у тебя, Иван, возможность – жил бы и воровал что есть мочи. Купил бы себе дом огромный, с бассейном, садом и кучей комнат, как в кино.
А если на работе в твоём подчинении и в твоей зоне ответственности одни карандаши, то воровать их смысла нет. Не для чего. Воруют там, где есть что нести, а несут то, что есть под рукой. И этим гордятся. Такая нация никогда не будет жить богато. Те, у кого есть, что украсть, воруют и транжирят, те, у кого нечего красть, живут в нищете и скрипят зубами. Стоит им поменяться местами, как всё пойдёт по кругу вновь, с ускорением и ещё большим размахом.
– Ну, и духота. Может, стукнуть в стенку, пусть откроют дверь. Ведь фургон заперт. Бежать некуда.
Как там мои? В этом году юбилей, пятьдесят лет. Боже мой, как я мог попасть в такую
