Маргариты Станиславовны, Ванька Никанор увидел набитую людьми комнату. Огромный узкий стол разделял зеков от родственников. От беспорядочного разговора близких в комнате стоял гул.
– Видишь, народу сколько? – устало бросила прапорщик. – Не егози глазами, Никаноров, не поможет. Канды-бай в шестую комнату, тебя ждут…
Она хитро улыбнулась и добавила вполголоса, так, чтобы услышал только Ванька:
– Женишок, растудыт твою налево! Времени тебе один час. Сам знаешь, короткое свидание в комнатах запрещено, но у тебя особые обстоятельства. Топай, пока начальник колонии не передумал.
– А с пивком как? – заискивающе проговорил Ванька Никанор и в спине согнулся так, чтобы свиданщице было удобно посмотреть в его лицо, не поворачивая головы.
– Перебьешься, Никаноров. Пиво потом. Если у тебя деньги будут.
– Будут, будут, – торопливо заверил он, и, хромая, пошёл по коридору в комнату для свиданий.
Шестая комната была самой последней, возле кухни. Никанор весело застучал протезом по деревянному полу.
– Пивка попьём, а день, дело прошлое, сегодня замечательный, – радуясь будущему удовольствию, почти вслух сказал он.
Деревянная дверь, растресканная, словно в бане, открылась легко, без скрипа. Ванька Никанор глянул в комнату и сразу заволновался. Было от чего…
– Светка, здорово, – Никанор закрыл за собой дверь и обошёл сидящую на табурете девушку. Выглядела она неплохо. «Лицо, конечно, не очень, – опять подумал Никанор, – но тело!»
Девушка пришла на свидание в тонкой прозрачной белой кофточке и короткой чёрной юбке. Высокая грудь так и выпирала, а толстая задница и такие же ноги почти оголились. Юбчонка сидела высоко и почти ничего не закрывала. На столе была разложена разная снедь к чаю. Из приоткрытой крышки чайника шёл пар. Видно, чайник только что вскипел.
– Ну, как ты, Светик? – ласково сказал Никанор и сел рядом на кровать. Места больше все равно не было. Большая двуспальная кровать, кухонный столик, две табуретки, покрашенные в синий цвет с вырезом под руку посередине, шкаф подвесной для посуды да вешалка. Вот и вся обстановка.
Светик засмущалась и принялась наливать в казённый заварочный чайник кипяток.
– Всё нормально.
Никанор решил не спешить с разговорами. Девка смущалась, да и он сам себя чувствовал не в своей тарелке. В его возрасте жениться, пожалуй, было поздновато. Но запах пирожков, гора конфет шоколадных, батон колбасы с жирными белыми пятнышками внутри отбили у него всякую охоту отказываться от женитьбы.
«На свиданку будет ездить, жрать привезёт, бог с ним, с лицом, а там видно будет».
Но разговор первым начал не он. После того, как жених увидел накрытый в его честь стол, а на столе колбасу и шоколадные конфеты, всё в голове перепуталось. В животе протяжно заурчало и, пока Ванька Никанор собирался выдавать красивые слова, Светка разлила чай и заговорила грустным ГОЛОСОМ:
– Мама ругала сильно. Говорит, позор, какой. Надо, мол, тебе дочка, замуж выходить. Пусть хоть штамп в паспорте стоит и то ладно. Я твой паспорт смотрела, тебе всего сорок шесть. Вон Олег Табаков на восемнадцатилетней женился – и ничего. Даже родила ему, а у тебя просто лицо пропитое. Не такой ты уж и старый.
– Это верно, – заметил Никанор. – Ну, какой я старик. Я ещё о-го-го. Много чего могу.
– Вот и я тоже. Жениться если надумаешь, мама письмо напишет, в суд пойдёт, адвокат сказал, что всё ещё можно поменять.
– Ну, и хорошо. Я согласен. Только ты же молодая. Я в зоне, ты на воле. Парней кругом много. Терпеть-то сможешь?
– Смогу. – Светлана опустила голову.
– И, что же это, дело прошлое, у тебя никого нет?
– Нет никого.
– Вот и молодец, – голос Ваньки Никанора совсем стих. – А то ведь ты скажи. Особенного ничего нет. Девка ты молодая, видная, если кто и есть, то не беда.
– Нет никого, – Светлана тоже понизила голос до шёпота.
– Да, ладно, Светка! Скажи, ничего тебе за это не будет. Правда должна быть. Я тебе сразу прощу.
– Нет, не было никого. Вот после бани и не было никого. Только с тобой. Ты не бойся, Никанор, я тебя ждать буду.
– Молодец, Светаха, это по-нашему. Доверие у меня к тебе огромное. А если правду скажешь, то тогда между нами образуется как бы мостик доверия, что ли. До свадьбы всё в прошлом, только сейчас я могу требовать от тебя верности, а до этих пор ты сама вольна, дело прошлое. Окольцую птичку, станешь моей женой, будешь жить со мною. Мужчине решать, что хорошо, а что "так пойдёт", а до тех пор, пока кольца на руке нет, ты, Светка, птица вольная. Ну, говори, не может быть, что ты ни одного раза, ни с кем после не спала. Девка – кровь с молоком. Не верю! Дело прошлое. Ты скажи, не бойся. Здесь нет ничего особенного. Начнём с чистого листа.
– Ну-у, один разок, – еле слышно ответила Светлана и опустила голову почти на грудь.
– Да-а, и всё? Ну, ладно, уж колись… Я прощаю… один раз – не педераст, второй раз не больно, дело прошлое.
– Ну, ещё два разика.
– Ух, ты! И с кем?
– Да, кто попросит. Хочется же…, я и спать не могу, и есть не могу, просто горит между ног. Вот и сейчас вся истекаю.
– А ещё было?
– Да, было. Больно нравится мне это дело, Никанор.
– Шалава! – заорал Ванька Никанор. – Шалава, блядво, с кем хотел свою жизнь свести! Нравится мне, – передразнил он её. – Нравится ей, дело прошлое! A-а! Как вы думаете? Это что такое?
– Да, ты же, Никанор, сам сказал, что скажи честно, начнём с чистого листа, я и сказала.
– Дура! – Никанор вскочил. – Шалава!
– Да как же? А свадьба? – Светка тоже вскочила и из её глаз сразу же ручьём потекли слёзы.
– Я те дам свадьбу! – он с размаха въехал ей в челюсть. Светлана подлетела и рухнула на двуспальную кровать.
– Я те дам свадьбу, дело прошлое, шалава. Чтобы духу твоего не было здесь больше, потаскуха! Как-нибудь обойдусь.
«Эх, пиво пропало», – мелькнуло у него в голове.
Через полчаса Ванька Никанор яростно вколачивал гвозди в бруски для поддонов. Когда он верб б нулся из комнаты для свиданий, никто из зеков не посмел его спросить: что и как. Бригада всё поняла без лишних слов. Облом. Сорвалась свадьба. Однако расспрашивать Ваньку Никанора никто не стал. Чего спрашивать? По лицу видать, а захочет рассказать, что случилось, расскажет сам. У зеков так принято. До свободы времени вагон и полная тележка. Успеется…, дело прошлое.
Здравый кипеж
В ПКТ (помещение камерного типа) администрация колонии строгого
