100
Сердечная любовь к ближним и радость при виде соискупленных является одною из прекраснейших особенностей удовлетворенных в Боге блаженных душ, общею всему раю.
Говорящий дух есть Карл Мартелл, первый сын Карла Хромого, короля неаполитанского. Еще при жизни отца он унаследовал от матери корону Венгрии и унаследовал бы от отца корону Неаполя и Прованса, но умер раньше его в 1295 г. Его дети, согласно завещанию Карла Хромого, были устранены от престола в пользу его брата Роберта, ученого, совершенно не предназначенного к правлению человека.
Эта планета последняя, на обитателях которой сохранились еще их земные черты. Выше они уже настолько просветлены, что земной их облик совершенно исчезает.
По-видимому, Дант возлагал большие надежды на Карла.
Часть Прованса, принадлежавшая неаполитанскому королю.
Неаполитанское королевство обозначено здесь тремя лежащими в различных провинциях городами и двумя изливающимися в два противоположные моря, – на востоке и на западе – реками.
Венгрия.
Детей Мартелла, супруга которого Клеменца была дочерью императора, имевших право царствовать в Сицилии, если бы не произошло восстания, известного в истории под именем Сицилийских Вечерен (в 1282 г.), вследствие которого Сицилия подпала под власть Петра Аррагонского. Когда позднее Сицилия была по договору вновь уступлена Анжуйскому дому, е обитатели воспротивились исполнению этого договора, помня жестокое господство французов; и потомки внучки императора Фридриха П обладали еще долгое время Сицилиек – этим остатком поблекшей славы дома Гогенштауфенов.
Роберт окружил себя каталонцами, с которыми он сблизился в Испании, проживая там в качестве заложника за своего отца; а они, попав у него в милость в бытность его королем, старались лишь о своем обогащении.
Сицилия прежде называлась Тринакрией, благодаря своему треугольному виду и трем горным хребтам Лилейному, Пелоро и Пакино. Два последние идут по берегу залива, открытого восточному ветру, который распространяет по нему испарения Этны, приписываемые миологией дыханию гиганта Тифея, погребенного под Этною Зевсом.
Будучи сам скуп, Роберт должен был иметь по крайней мере щедрых слуг, которые бы исправляли дурные последствия его скупости.
Т.е. в Боге. Блаженные духи видят все, что происходят в поэте, потому что они видят Боги, в котором отражается все, а, следовательно, и то, что происходит в душе каждого отдельного человека.
Т.е. как от щедрого отца мог родиться скупой сын.
Это благо – Бог, провидение которого обнаруживается посредством сил, которыми он наделил небесные светила.
Не только о бытии твари, но и о ее благополучии заботится Бог. Поэтому в воздействии светил нет ничего случайного, что могло бы внести замешательство и погибель в цепь их влияний, – так как случайное несовместимо с совершенством творения.
Узы гражданственности служат к развитию сил человека. А гражданственность не возможна без разделения этих сил, как замечено еще Аристотелем. Поэтому Провидение делает одного законодателем, другого правителем, третьего художником, невзирая на происхождение.
Происхождение Ромула было неизвестно, а потому народное верование и считало его сыном Марса.
Фортуна – одна из интеллигенций. См. Ада IV. и примечание к ней.
Про тяжкие измены т. е. про устранение детой Карла от наследства, за что Дант и призывает ниже Божие возмездие.
Сияние, окружающее блаженных духов, есть только их одежда, внутри которой заключена их жизнь, их существо. Под солнцем разумеется Божество.
Говорит сестра тирана Эццелино ди Романо, которого мы встречали в XII, 110 Ада, погруженным в кровавый поток. В ст. 26 и 27 описан замок Романо. Факел – сам Эццеллино. Известна легенда, что его матери снилось, будто она родила зажженный факел.
Не смотря на свои многочисленные любовные связи (напр. с Сорделло, Чист. VII, 58), Куницца в общем была, пo Ottimo, благочестива, сострадательна, добросердечна и смягчала участь преследуемых ее братом. Последнее послужило Данту поводом поместить ее в Рай. – Здесь мы узнаем при этом, что на Венере поселены блаженные души тех, которые излишне предавались дозволенной земной любви, что и помешало их дальнейшему восхождению выше. (Сравн. 103). Омытая раскаянием и Летою вина уже не является предметом внутренних терзаний и угрызения совести (чисто христианская мысль).
Куницца указывает на Фолько Марсельского, знаменитого провансального трубадура, которому она предсказывает долгую славу. Этот Фолько был впоследствии монахом и епископом Тулузы, чем и объясняется его пребывание здесь.
Последние слова Куниццы приводят поэта вновь к часто повторяемой им мысли, что и земная слава есть нечто, достойное усилий, а также и дают ему повод излить негодование на некоторые случившиеся в Ломбардии по смерти Эццелино события, при чем опять прорываются наружу его гибелинские настроения.
Обитатели Тревиджианской марки.
Падуанцы потерпели в 1312–1317 г. несколько поражений под Виченцою от Кана-Гранде.
Обе названные здесь реки сливаются близ Тревиджи, находившейся в 1300 году в руках Риккардо да Каммяно, убитого за шахматами в 1313 г.
Феррарские габеллины, после ах неудачного заговора против тамошних гвельфов бежали в Фельтро и отдались в плен тамошнему епископу, который выдал их губернатору города, и они все были казнены. Этим епископ показал свою приверженность к партии папы и поступил так, как в Фельтро было в обычае поступать.
Мальта или Марта – место заключения подвергнутых папою наказанию лиц из духовенства.
О Престолах и прочих чинах ангелов см. XXVIII песнь.
Читатель заметит эти слова и на будущее. Они представляют мотивирование и оправдание только что оконченной и всех прочих гневных тирад в устах блаженных духов, – а, следовательно, и самого поэта. Это оправдание состоит в том, что блаженным духам даровано – чрез отражение в ангелах дарованного последним полного ведения от Божества, – ведение всех нарушений божественного закона на земле, а следовательно у них не отнято и справедливое негодование на эти нарушения.
Как ранее сказано, духи окружили поэта кружащимся кольцом, из которого вышла и остановилась Куницца для беседы с Дантом; теперь ее дух, покончив с занимавшим его земным, вновь обращается к переполняющему ее небесному, и она вновь исчезает в круговороте.
Фолько описывает свою родину Марсель, отстоящий одинаково oт Эбро и Магры и находящийся под одним меридианом с Буджеей в Африке. Кровь, о которой говорится в ст. 93, лилась при взятии его Брутом.
Сравн. ст. 37.
Геркулес был влюблен в Иолу, из-за которой Деянира его и отравила.
Сравн. ст. 31. Свободные от горечи воспоминания, блаженные души видят в своих заблуждениях лишь действие божественных законов, ведущих мир к благу.
Рахав см. кн. Навина II, Посл к Евр. 11, 31.
По Птоломеевой системе конусообразная тень земли достигает Венеры.
Поставив в предыдущем стихе папе упрек за равнодушие к судьбам святой земли, Дант объясняет причины производящие это равнодушие. Флоренция была главным монетным двором Италии; этот город «сын первой злобы», дьявола, ибо золото превращает пастыря в волка. От этого духовенство изучает не библию, а декреталии – церковные законы, на основании которых оно может сбирать десятины, деньги за индульгенции и т. д. Насколько они прилежно изучаются, заметно по пятнам от пальцев на их страницах. Но скоро настанет время, когда Рим избавится от папы, изменившего браку с «Божией невестой» – церковью, ради алчбы и злобы. О каком церковном обновлении идет речь, – догадаться трудно. Немецкие комментаторы Данта видят в этом, как и во многих других местах (напр. в Псе 1-й песни Ада Veltro анаграмму имени Lutero) поэтическое пророчество о реформации.
С этой песни начинается второй отдел небесных сфер, о чем уже говорилось в примеч. к III, 49 и IV, 19. Из 119 и 120 ст. предыдущей песни мы знаем, что Венера – последняя планета, которой достигает тень земли, после Меркурия, затемняемого блестящим соседством Солнца, и Луны, усеянной пятнами. На обитателях этих трех планет земля положила свой отпечаток, мешавший их полному совершенству; поэтому в них еще сохранились их земные черты. Теперь ни того ни другого уже нет более; перед нами лишь различные виды возможного на земле христианского совершенства, – совершенство в познании (богословы на Солнце), в праведности вообще (мученики и борцы за веру на Марсе), в правлении (государи па Юпитере) и в созерцательной жизни (аскеты н основатели монашеских орденов на Сатурне). Что их земной облик совершенно исчез и преобразился в свете, уже сказано ранее; а с ним, в единении с Божеством, значительно исчезла их индивидуальность, поглощенная великим общим. Последнее выражается тем, что духи-огни образуют колеса, крест, орла, лестницу – фигуры, символизирующие ту идею, которой они всецело отдавались в своей земной жизни.
