319
Превосходное сравнение для земного знания и Откровения.
Здесь излагается вышеупомянутое сомнение поэта. В ст. 79. говорящие духи снова говорят сами от себя, разбивая это сомнение еще в ст. 64 приведенным авторитетом Писания, на котором в этом случае основывается и церковное учение.
Испытывать божественные тайны дозволено блаженным духам, но все таки человек на земле должен преклоняться перед авторитетом.
Писания, чтобы избежать сомнений, свойственных ему, не обладающему еще достаточной способностью познавания.
Смысл вывода, – что Божья справедливость и Божье милосердие не исключают друг друга: второе, как «желанье первичное», всегда согласно с самим собою, будучи справедливо, ибо находится вне условностей. Всякое конечное, сотворенное благо, понятие о котором у важных тварей есть лишь отблеск блага первичного, – но властно ставить ему условия, а потому мы должны быть скромны в своих суждениях.
Слова орла являются плодом «совместной думы» многих его составляющих духов – типический образ единства и справедливости.
Т. е. духи все еще стояли в виде орла, не рассыпаясь.
Подражание Евангелию Мате. 12, 41
Перс в смысле язычника н чужеземца вообще, а также вследствие засвидетельствованной Геродотом и Ксенофонтом правдивости персов.
Император Альбрехт являлся уже мишенью для упреков Данта в Чист. VI, 97. Теперь поэт его порицает за несправедливое нападение на Богемию при Вячеславе IV в 1303 г.
Филипп Красивый прибегал в трудных обстоятельствах к подделке монету. Он погиб от вепря на охоте.
Долголетние войны между Шотландией я Англией и их всегдашняя национальная вражда общеизвестны. Здесь, вероятно, разумеется, борьба Эдуарда I с Робертом Брюсом.
Упрек в изнеженности Фердинанду IV Кастильскому и Вячеславу IT (сравн. Чист. ѴII, 101).
Карл Хромой, король Апулии, носивший также титул короли Иерусалимского. Его пороки равняются М. (тысяче), его добродетели I (единице римскими цифрами). Сравн. Чист. VIII, 124 и Рая VIII, 49.
Фридрих, сын Петра Аррагонского, король Сицилии, в которой погребен Анхиз, отец Энеи. Его пороки будут в летописи, ради краткости обозначаться сокращениями. – Сравн. Чист. III, 107 и VII, 118–120.
Иаков, король Майорки и Минорки, и его дядя Иаков, король Аррагонии, брать Фридриха.
Разумеется ли под «стыдом Норвежцев. Эрих, или Гакон, или кто другой, трудно сказать; в Португалии царствовал (1279–1325) Дионисий Справедливый, и приговор Данта поэтому удивителен. Рашьи – часть Далмации; ее герцог подделывал венецианскую монету.
Венгрия, после смерти Андрея ПИ в 1301 г. и прекращения династии Арпадов, была ареной долгой борьбы претендентов. Наварра подпала в 1304 г. власти Филиппа Красивого и его детей, по чрез некоторое время вернула себе самостоятельность.
Порукою только что высказанному, – что борьба за престолонаследие истощает целую страну, – поэт приводит события в Кипре, обозначая его двумя его главными городами. Там шло междоусобие между слабым Генрихом Лузиньянским и суровым Анальрихом. Первые признаки этого междоусобия явились еще в 1300 г., когда Амальрих командовал Кипрским войском в Сирии, а самый разгар его в 1306–1310, когда Генрих был взят в тень, потом убит Амальрих, а Генрих освободился и жестоко отомстил врагам. Судя по этому, узурпатор Амальрих более заслуживал бы названия «зверя», чем Генрих.
Все святые, составляющие орла, являются теперь в новом блеске любви и радости, как звезды после захода солнца.
Божия любовь, которая и таится и проявляется в улыбке этого сияния, побуждает последнее, порождаемое внутренней святостью, – строится к более полному совершенству.
Поэтическое сравнение, которым Дант онагляживает, как замолчавший было орел снова начинает речь, напоминает Ада XXVII, 13–18.
Давид награжден за веру, возвысившуюся до божественного вдохновения, обнаруживающегося в псалмах.
О Траяне см. Чист. X, 71. и примечание к нему. Ниже, из ст. 106, мы узнаем, что по молитве Григория Великого, его душа была возвращена в тело и он некоторое время жил на земле еще раз, чтобы креститься и уверовать во Христа. Теперь он может измерить свое теперешнее блаженство сравнением со своим прежним положением в Аду (т. е. собственно в 1-м круге его).
О Езекии см. 2-ю кн. Царств, 20, Исаии, 38.
Легенда (Ада XIX, 115) рассказываете, что Константин уступил папе свою прежнюю столицу Рим, основав таким образом светскую власть папы, а сам удалился в Константинополь. Эго «дарение Константина», Дант считает источником всех несчастий церкви. Но так как намерения Константина были все-таки добрые, то происшедшее от его дарения ало не вменилось ему в грех.
Вильгельм Добрый, король Неаполя и Сицилии, умер в 1189 г. Теперь первое из королевств принадлежало Карлу II, а второго Фридриху, сыну Петра, – о том я другом говорилось в конце предыдущей песни.
О Рифее имеется лишь одно важное для Данта изречение Виргилия: justissimus unus, Qui fuit in Teucris et servantissimus aequi. Об его особенном значении, – как удостоенного рая язычника, – также, как и о Траяне, говорилось в прим. к XIX, 33.
Ведение блаженных, как оно ни велико, все же не безгранично.
Вечное блаженство святых и почиюшее на них Божие благоволение есть «верховный свет» царства Божия, выражение которого на земле – всемирная священная римская империя, имеющая символ орла. Во всяком создании врожденно стремление приобщиться к этому вечному бытию и его земному отражению; такой жизненный идеал, «наложное бытие», есть сознательная или бессознательная цел всего в мире. Это гениальное место в немногих словах выражает идею соотношения между Богом я миром, полагая основание глубокомысленно-идеальной системе всеобщего благополучия в мировой государственности. Интересно сопоставить с этим Чистил. XXXII, 69–69, Рая, XI песнь а также Рая I, 1–3, 103–120; X, 10; III, 82 в IX, 3 о Боге, мире и ступенях блаженства.
Дант все-таки не совсем постигает возможность спасения язычника, хотя он и допускает для него блаженство на свой особенный манер. Это его сомнение ясно для блаженных духов, как краска сквозь стекло. Но он все-таки должен его высказать, что он и делает в ст. 83, и это служит поводом к начатому еще в предыдущей песни рассуждению о спасении язычников.
Fides implidta.
«Живительная надежда» папы Григория, который, согласно легенде, содействовал спасению Траяна. Таким образок Траян, живший после Христа, мог быть спасен лишь чужим ходатайством, следствием которого было его возвращение к жизни, чтобы он мог, живя во второй раз, уверовать в Христа. Рифей, живший до Христа, спасен без последнего условия, единственно даром необъяснимой для смертных, предопределяющей благодати (ст. 118) за свою естественную справедливость, приведшую его к fides implicit (121–123), которая делала его как бы уже не язычником (124–126), а добавление надежды и любви заменило крещение (127–130). Является вопрос, признавал ли Дант возможность спасения язычников после Хряста без возвращения их снова к жизни, как Траяна, а пряно, подобно Ряфею? Вероятно, нет; во всяком случае он считает спасение язычника, жившего после Христа, несравненно более трудным.
См. Чист. XXIX, 12
Это место, в общем, объяснено примечанием к XIX, 33; в частностях ст. 94–99 объясняются сопоставлением с ст. 76, служа прекрасным комментарием к Ев. Мате. XI, 12 и Луки XX, 16.
Траин и Рифеи.
Беатриче более не улыбается, блаженные духа не поют, – все указывает безмолвно-серьезное, оторвавшееся от всего внешнего христианское созерцание, представители которого витают здесь, а также я на то, что неподготовленный еще дух поэта не может воспринят полноту их познания так же, как Семела не могла вынести полной славы Зевеса.
Указание на то, что во время путешествия поэта, Сатурн находился в созвездии Льва.
Зерцало – планета Сатурн, отражающая сияние Божьей славы.
Глаза Беатриче настолько прекрасны, что повиноваться их знаку – наслаждение, равное с усилием – оторваться от них по ее же приказанию.
