его неумение ориентироваться в житейских мелочах умиляли Елизавету Власьевну. Когда летом после окончания учебного года они уезжали на месяц в Теберду, все хлопоты о путёвках, билетах, такси, носильщике она брала на себя – Сергей Александрович, умевший проявлять в работе и принципиальном споре железную силу и устремлённость, во всех этих простых делах оказывался совершенно беспомощным (1: 2).
Последний фрагмент мог быть вычеркнут Гроссманом по причине самоцензуры, поскольку подобный портрет «непрактичного» и «беспомощного» комиссара не вписывался в формирующийся советский нарратив о войне.
Упоминание о письмах к Лафаргу и последующий фрагмент, за исключением слов, вычеркнутых Гроссманом, присутствуют в первой публикации повести в «Красной звезде».
…волновавшими его. – В рукописи: …волновавшими его всю жизнь (1: 3).
…колеса грузовиков… – В рукописи: …колеса грузовиков с боеприпасами… (1: 3).
…из Бобруйска, Мозыря, Жлобина, Шепетовки, Бердичева. – Все перечисленные города в Беларуси и на Украине были штетлами, почти все еврейское население которых было уничтожено в 1941–1942 годах.
«…как дети родные». – Далее в рукописи следуют два абзаца, вычеркнутые Гроссманом:
Сергей Александрович Богарев уже пятьдесят дней ездит по этим дорогам, день и ночь кипит великий и жаркий котел народной войны. Пыль над Украиной и Белоруссией, черный огонь и красный дым в теплом ночном небе.
Пятьдесят дней ездит по фронтовым дорогам Сергей Александрович Богарев. И иногда он спрашивал себя: «Нужна ли мне теперь старая жизнь, мой золотой упорный труд, те радости и разочарования, мысли, страницы исписанных мной рукописей» (1: 3).
Этот и многие другие фрагменты, рассказывающие о довоенной «философской» жизни Богарева, последовательно устранялись или сокращались Гроссманом, а затем и его редакторами.
Немецкие полчища… – В рукописи: Миллионные немецкие полчища… (1: 3).
У каждого в кармане русско-германский военный разговорник с простыми фразами… – Описанный разговорник Гроссман сохранил в своем архиве (РГАЛИ. Ф. 1710. Оп. 1. Ед. хр. 149. Л. 1–9). Он действительно содержит набор коротких фраз, наподобие: «Застрелю!»; «Где штаб?»; «Идиот – дурак!»; «Поджарь мне это!»; «Вымой мне белье!» и т. д.
Они шли с запада. – В рукописи это предложение имело окончание, которое Гроссман вычеркнул: …уверенные в величии и непобедимости фашистской Германии, убежденные, что, победив Данию за полдня, Польшу за 17, Францию за 35, Грецию за 8, Голландию за 5, им более чем достаточно 70 дней, чтобы обратить в рабство Украину, Белоруссию, великую Россию (1: 4).
…милых зеленых городков. – В рукописи этот абзац имел продолжение, которое Гроссман вычеркнул: И миллионы сердец, свободных сердец стучали тревогой и гневом, стучали горем, словно миллионы молотов, упорных, горячих молотов, кующих стальную стену обороны вокруг советского человека, не пожелавшего стать рабом (1: 4).
…и чувствуют его внутреннюю силу. – В рукописи: …и чувствуют его внутреннюю силу так же, как в те времена, когда он, всходя на кафедру, выступал оппонентом в философской дискуссии. Он радовался своей непоколебимой вере и часто говорил себе: «Нет, нет, недаром занимался я марксистской философией, революционная диалектика была для меня доброй строевой подготовкой к этой войне, в которой крахнули старейшие культуры Европы» (1: 4).
Последнее предложение было включено в первую публикацию повести в «Красной звезде».
…вели себя трусливо. – В рукописи: …вели себя недостойно. И далее вычеркнуто: …и трусливо говорили «Гитлер капут» (1: 4). В машинописи из фонда писателя – «трусливо», но машинопись из фонда «Знамени» показывает, что это правка редактора (2: 7).
…уверены в обратном. – Далее в рукописи следует абзац:
Их письма и письма, приходившие к ним из дому, поражали Богарева своей убогостью – это были письма лавочников и обжор. Обычно с возбуждением описывалось, как готовилась курятина, свинина, гусятина, сколько было съедено сметаны и меда, сентиментально описывались пейзажи. Из дома шли деловые письма, как накладные мануфактурных магазинов: «Твою посылку с шелком, одеколоном и дамским бельем получила. Спасибо. В одной из следующих посылок тебе следует прислать теплый свитер для дедушки, несколько мотков шерстяных ниток, детские ботиночки, лучше, конечно, две пары и т. д., и т. д.» (1: 5).
С небольшими изменениями весь этот абзац был включен в первую публикацию повести в газете «Красная звезда».
У Гроссмана был Информационный бюллетень № 5 (29), изданный небольшим тиражом в феврале 1942 года, где сообщалось о моральном духе и настроениях немецких солдат. Он в основном содержит выдержки из дневников и писем, найденных у военнопленных и убитых немцев, где они жалуются на ошибки Гитлера, нехватку зимней одежды, а также довольно часто упоминают о гусях, свинине, меде и сметане (РГАЛИ. Ф. 1710. Оп. 1. Ед. хр. 150. Л. 1–9об).
…поработить народы мира. – Далее в рукописи предложение, вычеркнутое Гроссманом: Это были очень молодые люди, с крепкими затылками, с холодными глазами и с необычайным убожеством умственного багажа (1: 5).
Отто фон Бисмарк (1865–1871) – германский государственный и политический деятель, объединивший раздробленные немецкие земли, первый канцлер Германской империи.
Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке (1800–1891) – прусский и германский военачальник, генерал-фельдмаршал Пруссии (1871) и Российской империи (1872), один из основателей Германской империи и крупнейший военный теоретик. Автор нескольких книг по военному искусству и истории, наиболее известные из которых – «Военные поучения» и «История франко-германской войны 1870–1871 гг.».
Фридрих Великий, или Фридрих II (1712–1786), – король Пруссии с 1740 года, военный теоретик. Проводил реформы в духе Просвещения, отменил пытки и цензуру, отличался веротерпимостью. Автор политического трактата «Анти-Макиавелли», «Наставления о военном искусстве к своим генералам» и ряда других работ.
Альфред фон Шлиффен (1833–1913) – прусский генерал-фельдмаршал, начальник германского Генерального штаба с 1891 до 1905 года, разработавший знаменитый план Шлиффена по молниеносному разгрому Третьей французской республики и Российской империи, который оказал большое влияние на формирование военной доктрины Германии в Первой и Второй мировой войне.
Они знали лишь фамилию секретаря своей районной организации национал-социалистской партии. – Далее в рукописи фрагмент, затем вычеркнутый Гроссманом в машинописи на втором этапе редактирования: …и верили, что высшие люди – это немцы, а среди немцев первые: фюрер, Геринг и мудрец Геббельс. И это гнусное, невежественное, основанное на лжи сознание своего превосходства давало им право топтать чужой хлеб, проливать святую кровь детей и стариков (1: 5).
…попалось только два письма… – Слово «только» было добавлено в текст редактором (2: 8).
…чувство, свободное от тупой мещанской низменности… – Слово «тупой» было добавлено в текст редактором (2: 8).
Письма, полные стыда и горечи за преступления… – В рукописи: Письма, полные стыда и горечи за страшные преступления… (1: 5).
…мыслят в двух измерениях. – В рукописи далее: Они методические ремесленники (1: 6).
II. Военный совет
Дивизионный комиссар Чередниченко… – Во всех архивных источниках Гроссман последовательно называет Чередниченко «корпусным комиссаром», при этом во всех публикациях его звание было заменено на «дивизионный комиссар».
…свою короткую трубку. – Далее в рукописи: Он был невысок, очень широкоплеч, движения его были
