Трещина - Олег Ивик

нестройные звуки дудочки. Неужели кто-то нашел яйцо раньше него? Это было досадно, тем более что он уже перестал бояться и был готов к активным поискам. Мальчик сошел с тропы и стал продираться сквозь заросли. Скоро показался неяркий красноватый свет. Подойдя ближе, он увидел висящий на ветке шар величиной с арбуз. Шар светился изнутри, а рядом стоял невероятно гордый семилетний Андрей и дудел в деревянную флейту, привязанную к ветке.

Искатели приключений один за другим подтягивались на звуки флейты. Многие были напуганы и шепотом делились друг с другом теми ужасами, которые им довелось пережить, и теми подвигами, которые они совершили в пути. Из кустов вынырнул кто-то в маске, в пестрых лохмотьях, расшитых листьями и увитых травой, с пылающим факелом в руках – леший! Он поставил на тропу жестянку с керосином, и дети, помня данные им инструкции, смочили наконечники своих стрел… Десять лучников натянули тетиву, десять горящих стрел прочертили темноту. Яйцо вспыхнуло, как бумажное, и мгновенно сгорело. Внутри оказался штырь с насаженным на него фонариком. Леший затоптал горевшие на земле стрелы и торжественно обломил конец штыря. А тем временем чьи-то невидимые ноги затоптали две-три горящие стрелы, пролетевшие мимо яйца.

Из-за дерева вышел Саша, Женькин дядя, в венке из полевых цветов. Он взял у лешего факел, и леший канул в темноту.

– Приветствую вас, витязи! – сказал Саша. – Хорошо справились. Осталось победить Змея Горыныча. Но это будет нетрудно – теперь, когда яйцо сгорело, а игла сломана, он не очень опасен. Но вы все-таки поосторожнее. И главное, не стреляйте попусту. Мало ли кто на тропе покажется – не сразу же в него палить! Берегите стрелы. – Он с укоризной посмотрел на Женьку и потер плечо.

– У меня стрел уже не осталось, – признался Женька.

– Держи! Но это последняя…

Идти всей толпой, да еще вместе с Сашей, было уже совсем не страшно. Луна и факел освещали их путь. Они вышли на огромную поляну, на которой не раз собирали землянику. Вдруг в верхушке высокого дуба на другой стороне поляны что-то зашуршало и затрещало. Женька поднял голову: оттуда прямо по ночному небу на них несся гигантский дракон. Он раскачивался, растопырив крылья, три головы его болтались в воздухе, шесть глаз горели, моргали и гасли, задуваемые ветром. Это было настолько страшно, что все, включая и совсем взрослого тринадцатилетнего Димку, закричали от ужаса. Змей Горыныч остановился посреди поляны, в трех метрах над землей. Трос, по которому он съехал на блоке, провис, и казалось, что чудовище сейчас спикирует прямо на своих врагов.

– Быстрее! Он опасен! – закричал Саша.

Откуда-то из темноты вынырнул леший со своей жестянкой и, выхватывая у перепуганных детей стрелы, стал сам совать их кончики в керосин.

– Стреляйте же! – орал Саша, поджигая тряпичные наконечники. – А то он украдет кого-то из девочек и унесет в свое логово!

Пылающие стрелы взвились в черное небо, две или три из них попали в чудовище, но Змею Горынычу было хоть бы что. Шестилетняя Маша заплакала.

– Не бойся, я убью его! – заорал Женька.

Он подбежал прямо под брюхо крылатого зверя и почти в упор выпустил свою стрелу туда, где были натянуты воняющие керосином тряпки. Стрела застряла в них, рассыпая искры. Чрево Горыныча задымилось, а потом вдруг вспыхнуло тусклым огнем. Пламя побежало кверху, пережгло трос, и Змей рухнул на землю, корчась и извергая вонючий дым, искры и всполохи огня. Его добили деревянными мечами, которые висели на поясе у каждого.

Пламя затоптали. Факел у Саши погас. Пахло гарью и керосином. Высокая полная луна освещала картину побоища. Поверженный дракон обратился в обожженную корягу с консервными банками вместо глаз. Дети стояли, потрясенные совершенным подвигом. Маша схватила Женьку за руку, прижалась носом к его плечу, и он преисполнился гордости. На шум битвы сбежались взрослые с поздравлениями. Женьке трясли руку, сравнивали его с Иваном-царевичем, Бардом Лучником и каким-то непонятным Вильгельмом Теллем. Потом Саша сказал:

– Теперь путь свободен, можно искать цветок папоротника. Напоминаю: папоротник цветет раз в году, в ночь на Ивана Купала. Он зацветает над спрятанным в земле кладом. Если вы не найдете его сегодня ночью, к утру он увянет и клад останется в земле. Так что смотрите в оба!

Цветок искали все вместе – Саша сказал, что папоротник должен расти недалеко от тропы, поэтому по лесу разбредаться не надо. Это было понятно: здоровенный Горыныч не мог спрятать свой клад в чащобе – он бы туда попросту не пролез, с такими-то крыльями. Группа растянулась по тропе. Женьке очень хотелось первому увидеть цветок, он протолкался вперед и спешил, чтобы его не обогнали. Маша почти бежала, держа его за руку.

– Женька, – зашептала она, – я так хочу найти цветок! Яйцо не я нашла, и обе стрелы у меня мимо пролетели. Я совсем бесполезная…

– Ты очень полезная, – возразил Женька, – если бы не ты, я бы в Горыныча не попал.

– Почему?

– Потому! Потому что я так сказал.

Маша притихла и еще крепче сжала Женькину руку. И вдруг Женька боковым зрением увидел справа от тропы, в кустах, какой-то свет. Он замер и стал вглядываться. Кусты загораживали обзор, ветер шевелил листья, пятна лунного света играли в подлеске, и все-таки в глубине леса угадывалось красноватое сияние… Или не угадывалось?

Маша запрыгала от нетерпения.

– Женька, ты что-то видишь?

– Ничего я не вижу, – буркнул Женька, – темно совсем. Может, ты увидишь. Пойди глянь за теми кустами.

Маша полезла в заросли и довольно долго там шуршала. А потом из темноты раздался восторженный вопль:

– Цветок! Цветок папоротника! Я его нашла!

Сердцевинка цветка светилась ярким желтым светом, озарявшим алые лепестки. Красноватые блики играли на листьях. Маша стояла перед цветком на коленях, сжимая его стебель дрожащими пальцами.

– Можно мне его сорвать?

– Не срывай, а то он погаснет! – закричал леший, до сих пор хранивший молчание, и Женька узнал голос дяди Юры.

Все столпились вокруг цветка и с благоговением смотрели на светящееся чудо. Саша достал складной нож.

– Ну, кто будет выкапывать клад?

– Можно я? – пискнула Маша.

– Нет, ты еще маленькая с ножом обращаться. Но ты нашла цветок, ты сегодня самая главная. Решай, кто будет доставать клад.

– Женька, – прошептала Маша и смутилась почти до слез.

Женька тоже смутился и опустился на колени перед цветком.

– Пусть левее копает, а то он провод перережет, – зашептал леший.

Саша стал на колени рядом с Женькой и ножом очертил на земле круг. Потом он вложил рукоятку в Женькину ладонь. Земля была рыхлой, и скоро лезвие ударило по чему-то твердому. Все столпились вокруг Женьки и завороженно смотрели, как он достает из ямки маленький металлический сундучок. Женька раскрыл его неловкими грязными пальцами, и при свете горящего цветка все увидели груду монет, колец, сережек и сверкающих драгоценных камней.

Леший заиграл на флейте, Саша зажег новый факел, и торжественная процессия направилась в лагерь. Маша шла впереди и несла открытый сундучок. Женьке позволили нести факел. Отблески огня играли на драгоценностях… В лагере был накрыт праздничный стол. На ветках висели бумажные фонарики со свечками. Женщины увенчали победителей пышными венками и помогли им по-братски разделить сокровища. Женьке досталось несколько монет с надписями на незнакомых языках, ярко-красный драгоценный камень величиной с ноготь и золотое солнце с торчащими во все стороны лучами. К солнцу прилагался шнурок, и Женька сразу надел его на шею.

После долгого и веселого пира, на котором немало кубков с яблочным соком было поднято за доблестных победителей и лично за Женьку, все отправились к реке. Здесь, под корягой, лежало два десятка венков с крестовинами, в центре которых были вставлены маленькие свечки. Надо было зайти в воду, загадать желание и пустить венок по течению. Женька, несмотря на окрики взрослых, выплыл на середину реки и только там отпустил свой венок. Очень скоро двадцать маленьких огоньков свернули за поворот. Женька, которому было