быть, чтобы мне не захотелось снова поведать Вам что-то подобное, я могу передумать начинать именно с большого пальца правой ноги и начну с большого пальца левой, а тогда это будет совсем иная история.
17
Мы слишком много говорим о теле, я теряю внутри себя ту девочку, которой была ещё совсем недавно. Давайте снова вернёмся к нашим душным разговорам о материях невидимых и оттого бесценных. Вы улыбаетесь? Почему? Конечно-конечно, не мы слишком много говорим о плоти, а я говорю, Вы ведь молчите и всё слушаете-слушаете… Невидимые материи. Не напоминает ли Вам это словосочетание сказку о глупом короле и хитрых закройщиках, продавших воздух под видом ткани, которую неспособны увидеть глупцы? Не кажется ли Вам, что мы и есть глупцы, пытающиеся из туманного ничего вылепить образ человеческой души и поверить в него?
Кто станет нашим мальчиком, который крикнет: «А люди-то бездушны»? Гипнос, несущий на белоснежных крыльях сливочные безмятежные сны, или Танатос, кутающийся в чёрное облако антиматерии? Кто очертит возможный горизонт событий и поможет развить сверхсветовую скорость, чтобы попытка выбраться и дать правильный ответ засчиталась как успешная? Нас здесь двое, и мы невыносимо одиноки по отношению друг к другу. Кому-то из нас придётся осмелиться первым и, выбрав, в конце концов, сторону, начать убеждать другого в собственной правоте, позволив при этом прикоснуться к своей душе. Я бы очень хотела завести знакомство с Вашей, если она, конечно, имеется у Вас. «Твоя душа… Она какая? Сосредоточие обид или молочный берег края, где сердце радостно болит?»
Всё то наносное, что приобретается людьми в течение жизни, привычки, особенности характера, не имеет отношения к нашему нутру. Мы говорим, что у кого-то мелочная душонка, имея в виду лишь человека, склонного придавать значение пустякам, придираться к мелочам. Широкая душа – всего-то аналог щедрости. Но ведь это всё неправильно, судить о человеке лишь по одному его качеству, жаден он или нет. Широкая душа для меня – это душа человека, который даже не подозревает, что она у него такая – необъятная, весь мир для него родной и добрый.
Потусторонние сущности видят наши души как отражение вполне земной личности, наверняка даже имеются какие-то каноны, по которым происходит судейство. А до этого? Если мы решили-таки ввязаться в самосуд и оценить весь размах внутреннего бедствия, где нам взять шаблоны? И как их примерить к душе, пока она скрыта телом? Я говорила, что хожу с душою наружу, но это всё метафоризация, удачно подобранные слова, чтобы обозначить собственную уязвимость и слабость.
Аркадий Анатольевич, так я говорила раньше, сейчас же чувствую, что становлюсь сильней и непоэтичней, если можно так выразиться. Смерть становится для меня вполне конкретным понятием, так же, как и сама жизнь, так же, как и любовь. Я знаю, что люблю Вас, знаю, что жизнь у человека одна, и надо распорядиться ею максимально концентрированно, то есть постараться впихнуть в земной отрезок как можно больше всего. Также я знаю, что со смертью абсолютно всё заканчивается. Letum non omnia finit. Какая наглая ложь! Вы, как доктор, должны это отлично понимать.
Душевно поговорили – поговорили так, что удалось понять собеседника, несмотря на то, что понимание невозможно? Разговор по душам – просто предельная степень откровенности или действительно акт, в котором переплетались невидимые материи, образуя единое целое? Быть верным душой и телом – не спать с кем попало и даже не помышлять об этом или на самом деле быть преданным даже после смерти, когда и тела-то никакого уже не будет? Заблудшая душа – просто запутавшийся человек, индивид, не осознавший себя, особь, не разделяющая твоего мировоззрения, или сама смута, заполонившая все внутренности? Как много душеспасительных бесед включают в себя вопросы подобного порядка, и как мало ответов на них даётся в ходе даже самого длинного разговора.
Мы слишком много говорим о душе, давайте уже вернёмся к миру реальному и осязаемому. Почему Вы смеётесь? Конечно-конечно, не мы говорим, а я говорю…
18
Мне думается, Вы лукавите, утверждая, что я одна у Вас такая, в щёлку приоткрытой двери мне было видно, как в приёмной Вы разговаривали с женщиной в молочном свитере из ангорской шерсти и чёрных классических брюках. Несочетаемое сочетание, ведь такой свитер необходимо носить с чем-то светлым, чтобы пушинки, отправляющиеся в свободный полёт, оседали на немарком – бежевом, белом, кремовом. Я запомнила её волосы, золочёные, уложенные витками колец, на спине и плечах, бесспорно, очень красивые волосы, но совсем не разглядела руки, знаете, у меня есть привычка оценивать человека по рукам, как странно, что я не разглядела их.
Понимаете, руки могут так много сказать о человеке. Я сейчас говорю даже не о профессии, а о чертах характера, привязанностях, слабостях. Посмотрите на мои, что Вы видите? У меня длинные тонкие пальцы с минималистскими лунками, в ногтевых ложах покоятся непроросшие амбиции, подушечки округлы и розовы, как у месячных котят. Всё это говорит о том, что когда-то такие руки могли бы целовать и получать от этого удовольствие, но то время вышло, закончилось, ушло в прошлое.
Человеческие руки, их кожа и вариативность движений, состояние маникюра и степень натруженности – всё это способно рассказать о человеке больше, чем его глаза и язык. Руками мы можем почувствовать мир полнее, если сравнивать с картинкой, транслируемой в мозг зрением и ощущениями, предоставляемыми самым сильным мышечным органом. Они первыми тянутся к матери и помогают нам балансировать, когда надо не потерять равновесие посреди ледяной зимы или даже жизни. Какое всё-таки счастье, что я женщина, ведь на мне не лежит бремя рукопожатий, этот вынужденный обмен энергиями, крошечный половой акт, позволяющий лучше узнать человека.
Когда-то давно у меня были довольно продолжительные, плаксиво-напряжённые отношения с обыкновенным мужчиной. Его звали Климом, да, представьте себе, именно Климом, мне самой всегда становилось ужасно смешно, когда назревала необходимость к нему обратиться. Надеюсь, он не обидится на меня, что я затрагиваю его светлую память, нет-нет, не беспокойтесь, он жив, здоров и даже бессмысленно счастлив с другой женщиной. Клим был не просто усреднённым вариантом, он был серединой всех возможных середин, возможно, так сложилось из-за этого самого дурацкого имени, придуманного нормальной на первый взгляд тётенькой Марией Николаевной Яковенко, в девичестве Борщ. Не смотрите на меня так, Аркадий Анатольевич, да-да, именно Борщ, фамилия такая, видимо, двадцать лет под её игом наложили отпечаток на Марию Николаевну, вследствие чего
