сжал рот и многозначительно покачал головой. Гао Яну показалось, что молодой человек хорошо знаком ему, он попытался вспомнить, где его видел, но ничего в голову не приходило. И потому Гао Ян горестно заключил: поломали, поломали мне головушку током!
Он послушал, о чем говорила четверка полицейских: парень тот шустрый, пришлось его с ног сбить и потом уже вразумлять, диво дивное, его бы изолировать – а Гао Ма прыгнул через стену и бежал – какие же вы тупицы – в розыск объявлять надо – у почтенного Чжэна и Сун Аньни[40] все гораздо проще, что же они еще не вернулись – у той госпожи же два сына – а вот и почтенный Чжэн и Сун Аньни.
Он услышал женский плач – протяжный и удивительно мелодичный. Его, похоже, услышали все собравшиеся в комнате. Молодой полицейский по фамилии Го бросил окурок на землю, раздавил ногой и презрительно бросил:
– Всегда так с бабами, только и знают, что нюни распускать, достали! – Подбородком указывая на Лошадиную Морду, он добавил: – Поглядите-ка на этого удальца, ему хоть нож в шею суй – ни одной слезинки не проронит.
Лошадиная Морда вдруг громко заявил, оказавшись тоже заикой:
– А кому пла-пла-плакаться, вам, что ли?
Полицейские остолбенели, но тут же расхохотались, а Барабанная голова обратился к напарнику:
– Почтенный Кун-Кун, не братца ли твоего случаем словили?
Заика возмутился:
– Не ма-ма-матушку твою уж точно, бара-барабанщик ты хренов!
То, как заикался Лошадиная Морда, вдруг пробудило воспоминания Гао Яна, в голову тут же влетело позабытое: Лошадиная Морда – тот самый «раздолбай», который телефонный аппарат размозжил на столе у начальника уезда.
Два полицейских – мужчина и женщина – впихнули в канцелярию старуху с распущенными волосами. Старуха тотчас же попой плюхнулась вниз, обеими руками забила по полу и, не переставая плакать, заголосила:
– Небеса… Боженьки… Я этого не переживу, боженьки… Муженек, что же ты бросил меня одну-одинешеньку, а сам ушел, растолкай небожителей, пусть на Небо меня заберут…
Полицейской было лет двадцать от роду, она отличалась короткими волосами, большими глазами, длинными ресницами, очень красивая была девушка, и в тот момент ее овальное личико горело багряным огнем. Крикнула она:
– Хватит рыдать!
От звериного оскала полицейской Гао Ян изрядно струхнул, он никогда не думал, что женщины могут вести себя так сурово. На ногах у девушки были красно-коричневые кожаные ботинки с заостренными носками и высоченными каблуками, а талия была скреплена кожаным поясом, на котором висел пистолет.
Гао Ян и Лошадиная Морда с любопытством глядели на полицейскую. Она с заметным неодобрением покосилась на них. Гао Ян поспешил опустить голову. Когда он снова поднял ее, полицейская уже отгородила глаза солнцезащитными очками в оправе из черного кварца. Она ногой пнула старуху.
– Нюни еще распускать смеешь, ведьма, контрреволюционерка!
Старуха от удара всхлипнула:
– Ой-ей-ей… Злобная баба… Ты мне задницу раскроила…
Юнец-полицейский прыснул в руку и язвительно заявил:
– Малая Сун всем задницы дерет!
У полицейской зарделись уши, и она плюнула в сторону насмешника.
Старуха продолжала плакать, тут подключился почтенный Чжу:
– Тетушка Фан, не надо кричать, от добра добра не ищут, зачем так убиваться!
– Не прекратишь вопить – рот намертво зашью! – пригрозила девушка-полицейская.
Старуха подняла лицо и безумно взвизгнула:
– Ну и зашивай, шпагатница! Это ты по молодости такая злющая, погоди еще, вот родишь ребеночка – тоже без очка останешься!
Полицейские загоготали. Девушка-полицейская хотела снова врезать старухе, но ее остановил почтенный Чжэн.
А Гао Ян уже понял: рыдающая женщина – четвертая тетушка Фан.
Четвертая тетушка хотела утереть лицо от слез, но поднятую руку сдержали наручники, и от вида блестящих кандалов женщина снова разревелась.
Чжу заявил:
– Товарищи, мы потрудились на славу, пора и поесть!
Занимавшийся развозом еды и напитков из окрестной частной забегаловки парень, придерживая одной рукой коробки с пищей, а другой бутылки пива и ничем не удерживая ручки велосипеда, влетел в ворота отделения, одной ногой выжал тормоз и спрыгнул на землю вместе с угощением.
– Ну и техника! – восхитился почтенный Чжэн.
– Каждый день в разъездах – сноровка! – заметил почтенный Чжу.
Парень вошел с коробками и бутылками, почтенный Чжу встретил его недовольно:
– Чего припозднился?
Парень ответил:
– Вас, голодных, много, а у нас только от вашей волости пять столов, один стол в снабженческо-сбытовом кооперативе, один в банке, один в больнице, мне бы с волостными учреждениями справиться, а ведь еще есть и деревенские.
– Зато какой доход! – проговорил почтенный Чжу.
– Барыши – у хозяина, а у меня – одна беготня, хоть помирай, а зарабатывать надо. – Парень стал открывать коробки, и Гао Ян увидал, что они были полны курятины, уток, рыбы и прочих вкусностей, почувствовал бьющие в нос ароматы, голод пришлось перебивать сглатываниями слюны.
Чжу сказал:
– Приятель, прикрой все, сейчас лишних выставлю.
– Только поскорее, мне еще в Бэйцунь ехать, обед на дом секретарю партячейки Вану везти, уже несколько раз звонили, поторапливали! – ответил парень.
Чжэн скомандовал:
– Уведите преступников в свободное помещение и там закройте.
Чжу спросил:
– А у нас есть свободные помещения?
Заика сказал:
– В машине их закройте!
– А если убегут, кто отвечать будет?
Барабанная голова предложил:
– Вы их к дереву прикрепите, там к тому же тенек будет.
Молодой полицейский гаркнул:
– Встать!
Первым вскочил Гао Ян, за ним поднялся и Лошадиная Морда, а четвертая тетушка Фан так и плакала, сидя на полу.
– Не могу я, если помирать – лучше уж под крышей…
Почтенный Чжэн сказал:
– Госпожа Фан, если ты так и будешь над нами измываться, то я за себя не отвечаю, перестану с тобой церемониться!
Четвертая тетушка завопила:
– И что ты будешь делать, когда совсем срам потеряешь? Забьешь меня до смерти?
– Забивать тебя до смерти я не собираюсь, но, раз ты отказываешься слушаться приказов, мешаешь нам, не даешь нам исполнять служебные обязанности, – с холодным смешком ответил почтенный Чжэн, – я вправе применить к тебе меры пресечения. Ты же еще не опробовала электродубинки? А то тем двум паренькам она уже пришлась по вкусу.
Почтенный Чжэн снял с пояса высоковольтную дубинку и принялся играть ею.
– Считаю до трех, если на счет «три» не встанешь, то отведаешь дубинки. Раз…
– Давай! Давай! Скотина!
– Два…
– Да бей же!
– Три! – выкрикнул почтенный Чжэн и тут же сунул дубинку прямо в лицо четвертой тетушке, та взвизгнула, откатилась, оперлась на руки и быстренько встала.
Полицейские расхохотались.
Молодой полицейский по фамилии Го сунул дубинку в Лошадиную Морду.
– А этот малый от всего отрешен, он даже электроразряд не чувствует!
– Разве так бывает? – удивленно спросил почтенный Чжэн.
– Если не веришь – сам
