путь святого Иакова, только уже в следующей жизни. Но именно эта лестница, заросшая фиговыми деревьями, всегда в тени. И ее часто выбирают, чтобы спрятаться от солнца. Мой муж обычно предлагал именно эту лестницу для подъема. И мы регулярно встречались здесь с еще одной парой, выгуливающей собаку. Мопса. Собак обычно выгуливали в определенных, специально огороженных местах в парке, но лестница была общедоступной. Вообще с собаками в европейском городке нельзя общаться как с нашими.
– Пончик, ты уже поздоровался, пойдем, – упрашивает своего питомца хозяин в нашем московском парке. Его Пончик практически залез на колени чужой женщины. Та его гладит и говорит, что он облачко. Пончик собирается остаться у нее на коленях навсегда, лишь бы не идти дальше. В нашем московском подъезде, пока не затискаешь собаку, в лифт не зайдешь. Надо всех непременно погладить, взять на ручки, если просятся. Если не надо, хозяин сам скажет. Но такое бывает редко. В некоторых европейских странах другие правила. Если потрогаешь чужую собаку, рискуешь и штраф схлопотать. Нельзя. Впрочем, если хозяин отпустил в публичном месте собаку с поводка, он тоже может получить серьезный штраф. Однажды я шла к бассейну, когда из кустов на меня выпрыгнула собака. Не знаю породы, но она была милой и улыбчивой. Я видела, что она именно улыбалась, а не скалилась. Немедленно запуталась в моих ногах и явно требовала, чтобы я взяла ее на ручки, погладила. Я застыла на месте, не зная, как реагировать. Точно не хотела получить штраф, хотя пес на этом настаивал. Ну правда, он улыбался. Тут же выскочила хозяйка и тоже застыла. Я стояла, прижимая к груди полотенце. Собака кидалась на меня и просилась «на ручки». Я ее гладила, почесывая за ушами. Хозяйка держала в руках поводок, не зная, что делать. Мы разошлись, пожелав друг другу хорошего дня и вежливо раскланявшись. Когда я гладила собаку, хозяйка делала вид, что разглядывает растения.
Тому мопсу на лестнице нужно было похудеть, как рассказала хозяйка. Я кивнула, мне тоже нужно было сбросить килограммов шесть. Мы с мопсом тяжело поднимались, останавливались, чтобы отдышаться. Хозяйка говорила мопсу по-французски: «Еще немного, давай, ты сможешь». Мой муж тоже говорил мне почему-то по-французски «еще немного». Мы с мопсом переглядывались и обдумывали, кого убить первым. На крошечных площадках между маршами мы тяжело дышали. Я садилась на каменную приступочку, мопс ложился прямо на ступени. Мы оба хотели, чтобы нас взяли на ручки и отнесли наверх. Как сделал один молодой и поджарый отец, когда закапризничала его маленькая дочь. Усадил ее на плечи и понес. Он был в прекрасной физической форме, в отличие от нас с мопсом. Мой муж тоже уже был наверху, как и хозяйка мопса. Они оба нам кричали, что осталось совсем немного. Мопс посмотрел на меня с отчаянием во взгляде. Мол, спаси, иначе точно сдохну прямо сейчас. Я знаю такой взгляд у детей, поэтому тут же поверила мопсу. Точно сдохнет. Поэтому я его взяла на руки и понесла. Хозяйка кричала, что он должен идти сам и я не должна его нести. Иначе он не сбросит положенные сколько-то там граммов, а еще это противоречит законам и нам всем грозит штраф. Я донесла мопса до конца лестницы и поставила на землю. Тот лизнул мне руку в знак благодарности.
– Больше не пойду здесь. Пусть святые Иаковы ходят, – заявила я. Кажется, мопс принял то же решение. Больше мы не виделись.
…Мадам Жозефина. Что она думала о событиях в большом мире, которые врывались в ее маленький мирок, состоящий из порта и рынка? Просто пекла свои пироги и выносила на прилавок? Нет, такого не может быть. Даже самые отдаленные деревеньки затрагивала война. Даже там узнавали о том, что мир рушится. Именно в этих деревеньках прятались партизаны, тут же спасали евреев, здесь же создавались отряды Сопротивления. Может, мадам Жозефина им помогала? Переправляла в своих корзинах спрятанное под зеленью оружие или еду для партизан? Может, в ее доме, который находился как раз рядом с церковью, скрывались еврейские семьи? Я не знаю. Это лишь мои домыслы. Мне хочется верить, что мадам Жозефина была доброй женщиной и спасла много жизней своими пишадами. Иначе зачем она их пекла столько лет, стоя на одном месте на рынке? Ради какой великой цели?
А еще интересно, как она переживала индустриальную революцию. Наверняка для нее это стало ударом, потрясением. Руки хозяйки привыкают к самому примитивному примусу, горелке, плите. Нужно именно так повернуть сковороду, чтобы все равномерно прожарилось и не сгорело, именно так подкрутить газ в духовке, чтобы появилась нужная корочка. Хозяйка знает, чувствует свою плиту и к новой не всегда оказывается готова. А тут при жизни мадам Жозефины появились газовые плиты, чудо чудное. Радовалась она им или не доверяла? А что она думала о ручном миксере или соковыжималке? Или о кофеварке, например? Она тут же заставила ими собственную кухню или игнорировала до последнего? Но мне кажется, что она была прогрессивной женщиной. Я все думаю, какая именно у нее была татуировка и почему она ее сделала? Ее заставили? Это было ее собственным желанием?
Сейчас на рынке в отделе, где торгуют хлебом и булочками, стоит женщина. Ей уже под сорок. И, кажется, у нее нет свободного от татуировок места на руках. Они красивые, разноцветные. Выглядят как футболка с длинным рукавом. Но в самом начале двадцатого века женщина вряд ли бы решилась набить себе тату. Хотя я ничего не знаю о мадам Жозефине. Возможно, до того, как появиться на рынке, она была юной пираткой. Или ее отец был пиратом. Или возлюбленный. Или они просто были отчаянными моряками, покорившими все моря и океаны. И она в знак любви и верности набила себе татуировку. И так и простояла на одном месте на этом самом рынке в ожидании своего суженого, ушедшего в дальнее плавание. Да, прямо «Пираты Карибского моря». Но мне хочется верить именно в такую историю. Она пекла свои пишады, чтобы возлюбленный нашел ее по запаху. Чтобы двинулся по узкой улочке Мореплавателей и встретил свою возлюбленную, которой много лет назад поклялся в верности. И она все еще его ждала, верила его клятве. И татуировка была как обручальное кольцо – знаком верности на всю жизнь. Для нее уж точно. Иначе почему ее так прозвали? А возлюбленный? Он ее предал? Не вернулся? Не знаю. Но точно знаю, что она его ждала всю свою жизнь.
