если им не хватает собственной добродетели для правильных поступков! – Сложила Агнес ладони перед собой.
– Понял, тяжелое не трогаю. По походке что?
– Ты шагаешь как солдат в бордель – слишком широко, слишком быстро и со слишком деловитым выражением лица. – Вступила Марла. – Шаги – мельче, никакой торопливости, взгляд – задумчивый и кроткий. Короче, знаешь состояние, когда съел что-то не то, и сомневаешься, дойдешь ли до сортира?
Я проникся и постарался изобразить.
– Вот! Идеально! – Поощрила кивком блондинка. – Голову чуть ниже, дышим через ротик… Да перестань ты через свои яйца перешагивать! Не сгибай колени! Вот так!
– Да как вы вообще ходите! – Возмутился я.
– Сноровка нужна. Ничего, потом научу – мужики шеи сворачивать будут.
– Давай вот этого не надо, – поморщился в ответ.
– Но сортир все равно придется выбирать женский.
– А в Обители бывают другие? – Полюбопытствовал вполне искренне.
– Нет, но ссать стоя не надо.
– Да уж разберусь.
– Так, а ну уселись и лица праведные состроили! – Шикнула Агнес. – За нашим багажом поднимаются!
Получилось, как и предсказала босс – сумки предложили отнести, с чем мы смиренно согласились. Даже с лестницы мы спускались не самостоятельно – она там без поручней, железная. Дам было решено просто взять на руки – так проще.
– Ого, – хекнул от натуги Хорхе, взвалив на руки. – Вы, случайно, стол и койки с собой не прихватили? – попытался он пошутить, пыхтя на железных ступенях.
«Да что б ты сдох, хамло!» – сказала бы, наверное, типичная женщина.
«Это я пожрал плотненько», – басом ответил бы я и полетел бы с этим обалдуем с высоты на асфальт.
Скромная монашка промолчала.
Нас поставили рядом – Хорхе сделал это с величайшим облегчением.
– Ваш билет на любой рейс нашего профсоюза, – обращаясь к Агнес, с поклоном преподнес красный кулон на цепочке водила с цветастой шапочкой. – На нем нужно записать название любого города – пока вас не довезут, все будет бесплатно и по высшему разряду.
Обращение он явно репетировал, потому как, отдав кулон, отступил назад, выдохнул и вытер пот шапкой с лица.
– Совсем скоро, между нами не останется обид, – намекнула брюнетка на патроны.
– Не сомневайтесь! – Кивнул он и, будто опомнившись, стянул с плеча подсумок песчаного цвета. – Тут три сотни патронов! Остальное соберу через три недели!
– Мы решили, что вина ваша не столь велика. – Покачала Агнес головой. – Пусть будет не две тысячи, а тысяча.
– Благодарю вас, мисс, – радостно вздохнул он.
– Вам не составит труда найти для нас приличный кэб? – Попросила монахиня.
И тот, разумеется, не отказал.
Было еще кое-что интересное на парковке, что я не успел рассмотреть – то самое «второе», в виде самых натуральных велорикш – целый закуток их присутствовал за символическим ограждением, а определенная их часть уже ехала вместе с богатыми пассажирами в сторону большого города, обогнав пешцев. Надо сказать, в передачах про Индию подобные транспортные средства смотрелись симпатичнее – технологичнее как минимум, в заводском исполнении, а не велосипедами с жестко приваренной платформой для пассажиров. Впрочем, минимальный комфорт обещался – колеса платформы были на рессорах, сзади находилась багажная полка, а над головами был раскрыт тент от солнца.
Еще у «наших» были значки «Мерседеса», «Форда» и «ДжиЭмСи» под рулем. Номеров не наблюдалось.
– Кэбы считаются как пешеходы, – шепнула тихонько стоявшая рядом Марла.
Видимо, взгляд был слишком удивленным – я вернул себе прежнюю скорбь и кроткость, стараясь их поддерживать.
Хотя не округлить глаза все равно было сложно – когда перед нами подкатила настоящая карета с двумя велосипедистами позади, одним велосипедистом-рулевым впереди и роскошными кожаными креслами под стильными белыми зонтами. Не хватало только слуг с опахалами, которые бежали бы рядом.
Под рулем головного велосипеда красовался логотип «Роллс Ройса».
– Не слишком ли, – усомнилась даже Марла.
– Вряд ли мы можем принять это, – озвучила свои сомнения Агнес.
– Подарок от чистого сердца! – Заверил водила. – И к тому же, коммодор Милена в прошлый раз выбрала именно этот экипаж!
– Так то коммодор…
– Но она сказала: что от чистого сердца – то тяжкий грех не принять!
– Ну раз она так сказала, – прищурилась Агнес. – То не нам идти против слов коммодора. Сестры, возблагодарим же Его за щедрый дар от верных последователей его.
– Вам помочь подняться? – Озарился улыбкой водила.
– Нет необходимости, – деловито подошел пилот головного велосипеда. – Тут выдвижная подножка, – продемонстрировал он чудо техники.
Позади обрадованно выдохнул Хорхе.
– Багаж разместите у ног. – Попросила-распорядилась брюнетка. – Я слышала, из багажа подворовывают на ходу.
– Только не у нас! – Решительно отозвался велосипедист, похлопав по кобуре револьвера на поясе.
Такие же были у «велосипедистов-движков».
– Тем не менее, там важная духовная литература. Возможно, сестры захотят скоротать дорогу за чтением.
– Как изволите, – пожал он плечами.
– Едем, – кивнула нам Агнес.
Первой забежала Марла. Потом забрался я – конструкция чуть качнулась в мою сторону. Да что ж такое…
Благо, старшая сориентировалась и уселась противовесом напротив Марлы – а там и сумки отбалансировали конструкцию.
– Счастливого пути! – Радовался нашему отбытию персонал автобуса, чуть ли не махая вслед.
Велосипедисты принялись деловито крутить педалями, и конструкция начала довольно бодро набирать скорость.
Солнце не палило, ветер приятно обдувал кожу, впереди был огромный и интересный город. Чего еще нужно?
– Сейчас доедем, вы из кэба не торопитесь выходить, – негромко сказала Агнес. – Хочу скандал устроить.
Ну конечно же – не хватало хорошей драки.
Глава 6
Друзья погибшего отца часто возились со мной – я как-то упоминал об этом. Неплохое времечко, приятно вспомнить. Кое-что, конечно, с тех пор забылось навсегда. А на что-то я не обращал внимания, просто не понимая увиденного – и только когда подрос и переехал в старшую школу, вспоминал некоторые моменты с удивлением.
Например, совместные посещения стрельбища – в такие места мои новые «взрослые друзья» надевали форму, оставшуюся со службы. Такой там был дресскод – место для отставных военных, «только свои».
Странность заключалась в том, что нам охотно уступали дорожку для стрельбы люди старше по званию. В детстве-то объяснение находилось простое – уступали из-за меня. Как стал постарше понял, что хрена с два кого бы разжалобил ребенок.
Тогда все казалось иначе – все вокруг были друзьями, не было субординации, закрытых каст офицеров и солдат, которые обычно старались не пересекаться даже на гражданке.
То, что это не «коллеги из заповедника», мне в те годы тоже было вообще без разницы. Это уже потом, когда мать вручила мне-уезжающему футляр с отцовскими наградами – чтобы не попадался ей на глаза в новом
